Что касается ответа М. Суворина, то он штаны. Возвращаясь из Питера, я не нашел своей книги ни на одной станции; на днях был на Нижегородском вокзале и тоже не видел. Барышни жалуются, что негде достать мою книгу. Один человек, очень знакомый, придя в магазин Суворина (в конце марта или в начале апреля) купить книгу, получил в ответ -"нет! нет!" При нем пришел другой за тем же и получил тот же ответ… Кто же прав? Я или ваша "контора контрафакции"? Я увольняю тебя на сей раз от письменного и устного объяснения с контрагентством. Поговорю сам, а ты молчи… В книжной торговле Суворина беспорядки свирепые… Так нельзя. Книга моя идет хорошо, т. е. требования на нее большие, а достать негде… Черт знает что!
Старичина обещал быть в Москве на этой неделе. Попрошу его, чтобы прогнал тебя, болвана. Ты провонял всю газету.
Неужели нельзя добиться правды в болезни А«нны» И«вановны»? Что у нее нарыв где-то, я знал еще тогда, когда Кнох определил бугорчатку. Если нарыв в печени, то какой это нарыв? Не от камня ли, остановившегося на пути и закупорившего собою один из ductus'ов в паренхиме печенки? Страдала ли А«нна» И«вановна» раньше печеночными коликами?
5 мая наш караван двигается на юг в "г. Сумы Харьк«овской» губ., усадьба А. В. Линтваревой". Мишка сегодня уехал. На днях оканчиваю повесть для "Сев«ерного» вестника"… С мая по сентябрь не буду писать ничего крупного. Займусь мелкой работой, по коей скучаю.
Деньги на проезд есть, а что будем кушать в Сумах про то не знаю… Буду ловить рыбу и ею питать своих престарелых родителей.
Сними штаны и высеки себя. Остаюсь недовольный тобою
Б л а г о р о д н о в.
420. К. С. БАРАНЦЕВИЧУ
20 апреля. 1888 г. Москва.
20 апр.
Добрейший Казимир Станиславович!
Получил сегодня письмо от Альбова; отвечаю Вам, а не ему, потому что моя пакостная память, не удерживающая имен, и на сей раз повергла меня в конфуз: я забыл его имя и отчество, а обращение "милостивый государь" не годится. Ну, да это все равно.
Содержание письма Альбова Вам, конечно, известно. Я всей душой рад служить Вам так, как Вы хотите; быть "нежелательным исключением" неприятно, но что я могу сделать? До Пасхи я не успею написать ни одной строки, так как связан по рукам и ногам паршивой повестушкой, к«ото»рую должен во что бы то ни стало кончить к Пасхе, иначе останусь на все лето без пнензов. В первые 3-4 дня Пасхи писать серьезно нет возможности по причинам Вам, человеку семейному, известным… Тотчас же после Пасхи я должен укладываться и ехать. В Украйне первые 5-6 дней пойдут на привыкание к новому месту и на всякие домашние хлопоты. Судите, когда же я успею исполнить Ваше желание, да еще в скорейшем времени? Пожалуй, среди суматохи, праздничного головокружения и дачного переполоха можно урвать час-другой и засесть за письмо, но ведь это выйдет не работа, а уж черт знает что…
Итак, при всем моем искреннем желании показать на деле свое сочувствие, я не могу обещать Вам желаемого. Может быть, напишу что-нибудь, а может быть, и нет… "Беглеца", конечно, пришлите назад (заказной бандеролью). Я не генерал и не желаю среди своих коллег являться привилегированным существом, для которого позволительны исключения. Как все, так и я. Коли все или большинство дадут уже напечатанное, тогда "Беглец" мой годится, если же сборник будет всплошную состоять из свежего товара, то, конечно, "Беглецу" по шапке.
Поклонитесь Альбову, поблагодарите за письмо и попросите, чтобы извинил меня за вышеписанное беспамятство.
Ваш А. Чехов.
421. В. А. ТИХОНОВУ
21 апреля 1888 г. Москва.
21 апрель 88.
Милостивый государь
Владимир Алексеевич!
Приношу Вам мою сердечную благодарность за книгу и за лестную надпись на ней.
Я видел некоторые Ваши пьесы на сцене и достаточно знаком с Вашим талантом, а потому, пожалуйста, не подумайте, что Вы посылали книгу человеку, который не знает и не ценит Вас, и верьте мне, что Ваше внимание тронуло меня. Мне хочется отплатить Вам тем же, но, к сожалению, в настоящее время у меня дома нет ни одной моей книги. Пришлите мне Ваш адрес, и я постараюсь возможно скорее поквитаться с Вами.
Если будете в Москве, то убедительно прошу Вас пожаловать ко мне. Застать меня можно во все времена года (кроме лета)* днем до 2-х часов и вечером от шести до двенадцати. Я был бы очень рад познакомиться и поблагодарить Вас словесно.
Позвольте пожелать Вам успеха и здоровья и пребыть искренно уважающим
А. Чехов.
Кудринская Садовая, д. Корнеева. * Мой летний адрес: г. Сумы Харьк«овской» губ., усадьба А. В. Линтваревой.
422. Я. А. КОРНЕЕВУ
21 или 23 апреля 1888 г. Москва.
Антон Павлович
Чехов поздравляет с причастниками и от души желает всего хорошего. Затеваем на праздниках олимпийские игры в нашем дворе и, между прочим, хотим играть в бабки. Где их можно достать, и имеются ли в Москве в продаже свинчатки?
23 апреля 1888 г. Москва.
23 апреля.
Христос воскрес, уважаемый Владимир Николаевич! Поздравляю Вас с светлым праздником и желаю Вам провести его светло и весело. Поздравляю также с благополучным окончанием Ваших хлопот. Петербург выиграл, а Москва в проигрыше; мы остаемся без В. Н. Давыдова, а я лично без одного из тех знакомых, расположение которых я особенно ценю. Ну, да что поделаешь! Хотя и не хочется мириться с мыслью, что Вы уже совсем бросили Москву, а я все-таки рад, что Вы уехали: в Питере, около семьи, Вам будет легче житься, да и к тому же в Питере народ хотя и черствее, но умнее и более способен ценить такую силищу, как у Вас. Желаю Вам всякого успеха, и спасибо за прошлый сезон. Я рад, что судьба, хотя не надолго, столкнула меня с Вами и дала мне возможность узнать Вас. Уж больше, вероятно, нам не придется встречаться, а если и будем видеться, то чрезвычайно редко - не больше раза в год. Впрочем, бог знает.
Нового в Москве ничего нет. В начале мая уезжаю с семьей в Украйну, где нанял себе на лето усадьбу. (Сумы Харьк«овской» губ., усадьба Линтваревой; коли будете проезжать мимо Сум, милости просим.)
Поклонитесь Павлу Павловичу. Если "Калхас" не потерялся, то пришлите; если же потерялся, то черт с ним, не хлопочите.
Будьте здоровы. Говорят, что Корш болен серьезно.
Уважающий
А. Чехов.
424. Н. А. ЛЕЙКИНУ
23 апреля 1888 г. Москва.
23 апрель.
Христос воскрес, добрейший Николай Александрович! Поздравляю Вас и все Ваше семейство с праздником и посылаю пожелание всяких благ.
Я жив, здрав, ленив, безденежен и прочее. 5-го мая уезжаю с семьею на дачу в Украйну, где я нанял помещение в господской усадьбе. Мой летний адрес таков: "г. Сумы Харьк«овской» губ., усадьба А. В. Линтваревой".
А Вы когда едете? Что новенького приобрели для своей усадебки? Все ли у Вас на Тосне благополучно и не наделал ли бед разлив?
Был у нас недавно Александр Алексеевич Плещеев. При братьях он рассказывал мне и даже уверял меня, что якобы Вы послали мне на праздниках (т. е. на Рождестве) в награду сто рублей. Он уверял, что Вы говорили об этом Худекову и ему. Покорнейше благодарю!!
Вы знаете, что награда мне не нужна и что я в даровых, не заработанных ста рублях не нуждаюсь; я также знаю, что о награде Вы говорили Худекову только для того, чтобы некоторым образом оконфузить его, Худекова, и понудить его послать мне наградные, которые в "Пет«ербургской» газете" в обычае. Злого умысла у Вас не было, Вы желали мне добра, но… зачем так публично? Ведь этак человеку на всю жизнь можно репутацию испортить!
У Пальмина я не был; он у меня тоже не был.
Привожу в порядок свою библиотеку и даю себе слово впредь никому не давать читать книг. Масса разокрадена. Украден "Стукин и Хрустальников". Если можете, то дайте мне новый экземпляр gratis* или в обмен на мои "Сумерки". Кстати, у меня нет (кроме "Ступина") следующих Ваших книг:
"Шуты гороховые".
"Гуси лапчатые".
"Медные лбы".
"Пьесы".
Если Вы не против моей ехидной мысли иметь их задаром (купил бы, да денег нет), то попросите Анну Ивановну отложить их для меня или выслать посылкой (с доставкой), но не позже 5-го мая. На книгах должны быть автографы - это необходимо. (После своей смерти, т. е. лет через 70-80, я жертвую свою библиотеку Таганрогу, где родился и учился; с автографом книга, особливо в провинции, ценится в 100 раз дороже.)