Ездил к Давыдову в цинкографию справиться насчет виньетки. Виньетка уже готова. Не взял клише, потому что свободных денег со мной не было; получу гонорар из "Оск«олков»" или из "Пет«ербургской» газ«еты»", уплачу Давыдову 9 р. 84 к. и моментально вышлю клише. Стало быть, будьте на сей счет покойны и ждите…
Сейчас получил от Агафопода письмо. Оказывается, что мое письмо путешествовало к нему 16 дней! Я бы издох при такой почте… Где дело касается корреспонденции, там я нетерпелив чертовски, хоть и… ленив писать письма.
Вы просили, чтобы я высказался откровенно о Вашем рассказе ("Переписка учителей"). По моему мнению, тема очень хорошая и благодарная; для "Осколков" такие темы очень годятся. Исполнение мне тоже понравилось, хотя я и держусь мнения, что изложение в форме писем устарелая вещь. Оно годится, если вся соль сидит в самих письмах (наприм«ер», отношение станового, любовные письма), но как форма литературная оно не годится во многих отношениях: вставляет автора в рамки - это главное… Пиши Вы на ту тему рассказ, было бы лучше…
Ну, как Вам ужиналось у Суворина? Судя по телеграммам и описаниям, юбилей был шумный… Когда-то "Осколки" будут справлять юбилей! Авось и мы с Билибиным золотых медальонов дождемся. Я Вам пришлю тогда телеграмму в 50 слов… Суворину послана мною телеграмма за час до получения Вашего письма.
Что у Вас, у петербуржцев, за манера фаршировать себя всякого рода белладоннами, кодеинами и бисмутами? Побойтесь бога, если не боитесь за свой желудок! Это Вас так петербургские доктора приучили… У нас в Москве Вы не разгулялись бы так по части аптеки…
Буйлов обещал высылать гонорар каждое 31-е число. Чувствуется, что на сей раз обещание исполняется не в точности…
Я все-таки полагал, что книга будет быстрей печататься. В Москве печатают не медленнее. Впрочем, время и дело не к спеху.
Получил от Трефолева письмо с комплиментами и приглашением. Знаете что? Мне кажется, что Трефолев очень хороший человек, но сборник его не состоится… Нельзя, живя в Ярославле, издавать в Москве; нельзя приглашать пишущих, не зная ни характера сборника, ни его внешности, ни величины… Ведь он и сам не имеет ясного представления о том, что хочет издать! А это неладно… Я написал ему свои соображения… Написали бы и Вы ему что-нибудь вроде соображения или совета. Москва - не Париж… Наши литографии и цинкографии переделают автографы в такие кляксы, что не разберете буки от мыслете…
Кто-то дернул за звонок… Не ко мне!
Погода у нас совсем весенняя. Страсть как хочется за весенние темы приниматься.
Вашим всем кланяюсь, а Вам жму руку.
Ваш А. Чехов.
156. Н. А. ЛЕЙКИНУ
8 марта 1886 г. Москва.
Сейчас получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович! Спасибо за подробности, сообщенные Вами. Ваши строки о Григоровиче, если только они не преувеличены желанием Вашим сказать мне что-нибудь приятное, доставили мне великое удовольствие.
Бандероль с пятью листами я получил. Поблагодарите корректоршу: я не нашел ни одной ошибки во всех пяти листах. Вы были правы, когда называли ее идеальной. Если, конечно, она не обидится и если Вы мне посоветуете, то по выходе книги я ей подарю что-нибудь.
Левинский, которого Вы видели у Суворина, не редактор "Будильника". Он издатель негласный… Служит: чиновником особых поручений при почтамте, смотрителем Политехниче«ского» музея, секретарем разных благотворит«ельных» обществ и т. д. Человек добрый, мягкий, но тихоня и малодушный. Мы с ним приятели: он удостоверяет мне подпись под почтамтскими объявлениями…
Клише готово! Завтра оно пойдет с этим письмом на почту. Я посылаю: 1) Клише для черной краски. 2) Клише для красной и 3) Оригинал виньетки для руководства гг. литографов. На оригинале места, нарисованные лиловыми чернилами, должны быть абсолютно черны. Подпись "Издание журнала "Осколки" не вытравилась, а потому должна быть набрана типографским, тонким шрифтом.
Вы видите, что виньетка недурна, хотя фигура сильно подгуляла… Оригинал, по выходе в свет книги, благоволите возвратить, ибо он есть, так сказать, вещественное доказательство невещественной любезности моего вещественного приятеля.
Агафопод влез в долги и хочет драть из Новороссийска… Черт знает как сложилась его жизнь! Не пьет, не курит и балов не задает, а не может прожить в провинции на 120-150 р. в месяц, когда я с большущей семьей года 2-3 тому назад жил в Москве на 100-120 р. А ведь живет мерзко, ест чепуху!
Если Суворин не врет, т. е. если моя книга разойдется, то это будет недурно.
Сегодня ездил к Николаю и привез его домой. Он только что получил деньги из "Вс«емирной» иллюстрации", куда давал похороны Аксакова. Живет, конечно, не так, как мог бы жить. На мой вопрос, желает ли он работать в "О«сколк»ах", он ответил: "Конечно! Я завтра же пошлю туда рисунок!"
Стало быть, ждите завтра, с чем Вас и поздравляю. Если это завтра протянется 2-4 недели, то придется радоваться, что оно не протянулось 2-4 месяца.
Посылаю рассказик. Завтра (воскресенье) у меня день свободный. Если ничто не помешает, то напишу и пришлю еще что-нибудь.
Кланяюсь Прасковье Никифоровне и Феде.
Ваш А. Чехов.
Едва не забыл сообщить приятную новость.
5-го марта я был в синедрионе, сиречь судился у мирового, и присужден к уплате 50 руб.
Если Вам приходилось когда-нибудь платить чужие долги, то Вы понимаете, какую революцию подняли в моем маленьком финансовом мире эти глупые, некстати на голову свалившиеся 50 руб.
А. Ч.
11 марта 1886 г. Москва.
Есть надежда, что в грядущие дни я буду по горло занят, а потому отвечаю на Ваше письмо теперь, когда имеется час свободный, уважаемый Виктор Викторович! (Не подумайте, что слово "свободный" относится к Вам: перед ним нет запятой.)
Primo… Ваши похождения в драматической цензуре подействовали на меня, как Майн Рид на гимназистов: сегодня я послал туда пьесу в 1 действии.
Напрасно Вы хлопотали о том, чтоб мне в "Осколках" прибавили. Если ради 10 р., которые прибавлены Вам, Лейкин будет писать в каждом № 2 сценки (для уравнения бюджета), то сколько сценок придется ему написать, если и мне прибавят? Помилуйте! Пожалейте человека!
Пальмина я не видел.
С невестой разошелся до nec plus ultra*. Вчера виделся с ней, поговорил о чертиках (чертики из шерсти у нас в Москве модная мебель), пожаловался ей на безденежье, а она рассказала, что ее брат-жидок нарисовал трехрублевку так идеально, что иллюзия получилась полная: горничная подняла и положила в карман. Вот и все. Больше я Вам не буду о ней писать.
Быть может, Вы правы, говоря, что мне рано жениться… Я легкомыслен, несмотря даже на то, что только на один (1) год моложе Вас… Мне до сих пор иногда спится еще гимназия: невыученный урок и боязнь, что учитель вызовет… Стало быть, юн.
Как метко попали "Колосья"! Вы грубы! Как раз наоборот… Весь Ваш недостаток - Ваша мягкость, ватность… (от слова "вата" - простите за сравнение). Если Вы не пугаетесь сравнений, то Вы как фельетонист подобны любовнику, к«ото»рому женщина говорит: "Ты нежно берешь… Грубее нужно!" (A propos: женщина та же курица - она любит, чтобы в оный момент ее били). Вы именно нежно берете…
За тему - merci Вас. Утилизирую.
"Ведьма" в "Новом времени" дала мне около 75 р. - нечто, превышающее месячную ренту с "Осколков".
Читаю Дарвина. Какая роскошь! Я его ужасно люблю. "Женитьбу" Стулли не читал… Сей Стулли был учителем истории и географии в моей гимназии и жил на квартире у нас… Коли увидите его, напомните ему жену учителя франц«узского» языка Турнефора, которая (т. е. жена), почувствовав приближение родов, окружила себя свечами.
Ваша фамилия напоминает мне степной пожар. Когда-то во времена оны, будучи учеником V класса, я попал в имение графа Платова в Донской области… Управляющий этим именьем Билибин, высокий брюнет, принял меня и угостил обедом. (Помню суп, засыпанный огурцами, начиненными раковой фаршью.) После обеда, по свойственной всем гимназистам благоглупости, я, сытый и обласканный, запрыгал за спиной Билибина и показал ему язык, не соображая того, что он стоял перед зеркалом и видел мой фортель… Час спустя прибежали сказать, что горит степь… Б«илибин» приказал подать коляску, и мы поехали… Не родственник ли он Вам? Если да, то merci за обед…