От обеда до чая хождение из угла в угол в суворинском кабинете и философия; в разговор вмешивается, невпопад, супруга и говорит басом или изображает лающего пса.
Чай. За чаем разговор о медицине. Наконец я свободен, сижу в своем кабинете и но слышу голосов. Завтра убегаю на целый день: буду у Плещеева, в Сабашниковском вестнике, у Полонского, у Палкина и вернусь поздно ночью без задних ног. Кстати: у меня особый сортир и особый выход - без этого хоть ложись да умирай. Мой Василий одет приличнее меня, имеет благородную физиономию, и мне как-то странно, что он ходит возле меня благоговейно на цыпочках и старается предугадать мои желания.
Вообще неудобно быть литератором.
Хочется спать, а мои хозяева ложатся в 3 часа. Здесь не ужинают, а к Палкину идти лень.
Честь имею кланяться. Поклоны всем.
Votre a tous А. Чехов.
Писать лень, да и мешают.
Ночь. Слышен стук бильярдных шаров: это играют Гей и мой Василий. Подойдя к своей постели, я нахожу стакан молока и кусок хлеба; голоден. Ложусь и читаю отрывной календарь "Стрекозы".
Вот и всё умное и великое, что успел я совершить по приезде в С.-Петербург.
389. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)
22 марта 1888 г. Москва.
22 м. Москва.
Милейший Александр Семенович (надв<орный> советник)! Для Вас представляется возможность работать в "Петерб<ургской> газете". Если Вы согласны (наверное, да), то поспешите написать Лейкину приблизительно следующее:
"Чехов писал мне, что Вы согласны взять на себя труд познакомить меня с "Пет<ербургской> газ<етой>" и порекомендовать меня ей для понедельников. Благодаря Вас за любезность, я спешу воспользоваться и проч. и проч.". Что-нибудь вроде. Полюбезнее и официальное. Само собою разумеется, что, начав работать в "Газете", Вы утеряете необходимость мыкать свою музу по "Развлечениям" и проч.
В Питере я прожил 8 дней очень недурно. Останавливался у Суворина: разливанная чаша… Суворин замечательный человек нашего времени.
Буду рад, когда Вы напишете субботник. С Голике не говорил о Вашей книге, ибо он не был на вокзале среди провожатых. Впрочем, успеется.
Печатаем 2-е издание "Сумерек", новую книгу и детскую книгу "В ученом обществе".
Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
390. Н. А. ХЛОПОВУ
22 марта 1888 г. Москва.
22.
Уважаемый Николай Афанасьевич! Я прочел Ваш рассказ вчера, когда получил: за 1 — 2 часа до отхода поезда. Двух последних страничек я не прочел - было некогда, - но нахожу, что он лучше * "Одиннадцатого". Я отдал его в собств<енные> руки Суворина. Сей последний обещал прочесть его в самом скором времени.
Теперь об "Одиннадцатом". Вот Вам выписка из письма старика Плещеева: "Это рассказец, написанный не без юмора и который бы можно напечатать в „Сев<ерном> вестн<ике>", но там столько маленьких рассказов лежит - целый ворох, — что неизвестно, когда бы он пошел. Может быть, через полгода, через год, а автору это, вероятно, было бы не на руку?"
"Одиннадцатый" теперь у Буренина.
Вот и всё, что мне известно. Вашему желанию работать в Питере я радуюсь и в свою очередь искренно желаю успеха и побольше настойчивости в этом направлении… Были бы упрямство и настойчивость, поменьше малодушия перед неудачами, и дело Ваше пойдет на лад - готов ручаться, ибо Вы талантливы.
Простите за мораль Вашего доброжелателя.
А. Чехов.
* т. е. написан лучше
391. Ал. П. ЧЕХОВУ
24 марта 1888 г. Москва.
24 мартабря.
О. Архимандрит! Посылаю Вам через поручика Плещеева кипу моих проповедей и поучений для второй книги, каковую благоволите благословить печатать тотчас же по получении кипы. Название книги: "Менструации жизни, или Под ж… палкой!" Другого названия пока еще не придумал. Рассказы должны быть расположены в таком порядке:
1) Счастье.
2) Тиф.
3) Ванька.
4) Свирель.
5) Перекати-поле.
6) Задача.
7) Степь.
8) Поцелуй.
Книга должна содержать в себе не менее 20 листов. Если присланного не хватит, то пусть Неупокоев, упокой господи его душу, даст тебе знать, дабы я мог поспешить высылкой нового материала.
"Счастье" помещено в 4046 №. Если утеряешь посылаемый 4046 №, то запомни сию цифру. Под заглавием "Счастье" надо будет написать: "Посвящ<ается> Я. П. Полонскому" - долг платежом красен: он посвятил мне стихотворение. Остальных моих распоряжений жди.
Расчет за "Сумерки" сделай после 15 апреля. Из полученных денег ты обязуешься взять себе пропорцию, как мы уговорились, иначе ты хам и мерзавец. Магазин должен нам за оставшиеся 445 экз. 311 р. 50 к. Значит, тебе третья часть.
Надеюсь, что второе издание "Сумерек" уже печатается.
Кланяйся Сувориным. Неделя, прожитая у них, промелькнула, как единый миг, про который устами Пушкина могу сказать: "Я помню чудное мгновенье"… В одну неделю было пережито: и ландо, и философия, и романсы Павловской, и путешествия ночью в типографию, и "Колокол", и шампанское, и даже сватовство… Суворин пресерьезнейшим образом предложил мне жениться на его дщери, которая теперь ходит пешком под столом…
- Погодите пять-шесть лет, голубчик, и женитесь. Какого вам еще черта нужно? А я лучшего не желаю…
Я шуточно попросил в приданое "Исторический вестн<ик>" с Шубинским, а он пресерьезно посулил половину дохода с "Нового времени". Его супруга, наверное, уже сообщила тебе об этом… Итак: когда я думал жениться на гавриловской дочке, то грозил, что разжалую отца и Алексея в мальчики; теперь же - берегись! когда женюсь на суворинском индюшонке, то возьму всю редакцию в ежи, а тебя выгоню.
Сейчас вернулся с практики: лечил у графини Келлер… няньку и получил 3 руб. Имел счастье беседовать с ее сиятельством.
В Москве скучища. Все здравы. Мать, тетка и сестра ждут Анну Ивановну с цуцыками.
Поклон Буренину, Маслову и проч.
Votre a tous
А. Чехов.
392. М. В. КИСЕЛЕВОЙ
25 марта 1888 г. Москва.
25 марта.
Прежде всего, многоуважаемая Мария Владимировна, поздравляю Вас с наступающим днем ангела. Да хранит Вас бог на многие лета! Желаю Вам прожить еще 87 лет и еще 87 раз наблюдать прилет скворцов и жаворонков, в которых Вы теперь влюблены.
Читал я Ваше письмо к Мише и в ответ на Ваше желание иметь оттиск моей "Степи" посылаю Вам обещание преподнести Вам в недалеком будущем мою новую книжку, в которой будет помещена эта "Степь".
На днях я вернулся из Питера. Купался там в славе и нюхал фимиамы. Жил я у Суворина, привык к его семье и весною еду к нему в Крым. На правах великого писателя я всё время в Питере катался в ландо и пил шампанское. Вообще чувствовал себя прохвостом.
У Сысоихи я не был, но зато 3 раза был и даже обедал у редакторши "Северного вестника" Евреиновой, очень милой и умной старой девы, имеющей степень "доктора прав" и похожей в профиль на жареного скворца. Вообще в Питере столько умных дам и дев, что я был очень рад отсутствию возле меня Вашего наблюдающего ока. Сегодня у меня был редактор "Родника" Альмединген, офицер генерального штаба, племянник Вашей медоточивой Сысоихи. Будет он у меня и завтра. Говорили мы с ним о Вас. Он хвалит, а я говорю: "гм…"
Печатается второе издание "В сумерках". За первое я получил уже деньги. В начале сего года я заработал и прожил полторы тысячи рублей. Деньги улетучиваются, как черти от ладана…
Поклонитесь барину, Василисе и Коклюшу, а Елизавете Александровне пожелайте выиграть 200 тыс. Застрелите Екатерину Васильевну и Голохвастову.
Когда барин будет в Москве? Давно уж мы его не видели. Ах, с каким бы удовольствием я пожил это время в Бабкине! До зарезу хочется весны. При мне в Питере была чудная погода.