Елене Михайловне Шавровой.
1011. И. И. ГОРБУНОВУ-ПОСАДОВУ
17 сентября 1891 г. Москва.
17 сент.
Многоуважаемый Иван Иванович! Мой рассказ "Припадок" уже помещен в двух сборниках: в Гаршинском и в моем "Хмурые люди". Если это не может послужить для Вас помехою, то возьмите его, я буду очень рад.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
На обороте:
Россоша Воронежск<ой> губ.
Владимиру Григорьевичу Черткову
для И. И. Горбунова.
1012. А. А. КИСЕЛЕВУ
17 сентября 1891 г. Москва.
Поздравляем
Чеховы
На бланке:
<В> Москву Большая Никитская д. Мещеринова
1013. М. Н. АЛЬБОВУ
30 сентября 1891 г. Москва.
30 сентябрь.
Уважаемый Михаил Нилович, у меня почти готова для Вас маленькая повесть: набросана, но не отделана и не переписана начисто. Работы осталось на 1 — 2 недели, не больше. Называется она так: "Рассказ моего пациента". Но меня обуревают сомнения весьма серьезного свойства: пропустит ли ее цензура? Ведь "Северн<ый> вестн<ик>" подцензурное издание, а рассказ мой, хотя, правда, и не проповедует вредных учений, но по составу своих персонажей может не понравиться цензорам. Ведется он от лица бывшего социалиста, а фигурирует в нем в качестве героя № 1 сын товарища министра вн<утренних> дел. Как социалист, так и сын товарища министра у меня парни тихие и политикой в рассказе не занимаются, но все таки я боюсь, или, по крайней мере, считаю преждевременным, объявлять об этом рассказе публике. Я пришлю рассказ, Вы прочтете его и решите, как быть. Если он, по Вашему мнению, будет пропущен цензурою, то посылайте его в набор и объявляйте о нем, если же Вы, прочитав, найдете мое сомнение основательным, то благоволите мне возвратить его обратно, не отдавая в набор и на прочтение цензору, потому что если цензор не разрешит его, то мне неудобно будет посылать его в бесцензурное издание: узнав, что рассказ уже не пропущен, здесь побоятся печатать его.
Поклонитесь Казимиру Станиславовичу и передайте ему мое пожелание всего хорошего.
Будьте здоровы.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
1014. Е. П. ЕГОРОВУ
5 октября 1891 г. Москва.
5 октябрь.
Уважаемый Евграф Петрович!
Мне очень нужно Вас видеть. Если это письмо, которое я посылаю наудачу, Вы получите раньше 12 октября и если Вы продолжаете еще быть земским начальником, то не откажите телеграфировать мне возможно скорее, в какой день и в каком месте Нижегородской губ<ернии> я могу застать Вас.
Мой адрес: Москва, Малая Дмитровка, дом Фирганг, Чехову.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
12-го октября я буду в Нижнем и в тот же день, если найду Ваш адрес, выеду к Вам.
1015. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ
7 октября 1891 г. Москва.
Сначала прочтите это письмо, а потом мое.
Чехов.
Антон Павлович, не можете ли Вы предложить редакции "Русских ведомостей", желающей издавать "Сборник" в пользу голодающих, такую комбинацию, которую объясню примером. Вы, например, пишете рассказ для этого "Сборника", но предварительно печатаете его в "Новом времени", где будет сказано в примечании, что рассказ этот предназначается для такого-то "Сборника"; Вы получаете за него двойную построчную плату, т. е. 50 коп. за строку, а корректуру рассказа вместе с гонораром за него редакция "Нового времени" отсылает в редакцию "Русских ведомостей". Мне кажется, эта комбинация сделала бы "Сборник" общелитературным делом и, конечно, увеличила бы сбор тысячи на две, на три. Предварительное напечатание рассказа - сужу по долговременному опыту - не помешало бы его интересу, когда он появился бы вместе с другими вещами в "Сборнике". Естественно, что эта предлагаемая мною комбинация тогда только имела бы смысл, если б и другие редакции согласились бы на нее.
Ваш А. Суворин.
7 октября 91 г.
Москва.
7 октябрь. Малая Дмитровка, д. Фирганг.
Многоуважаемый Василий Михайлович!
Я получил письмо от А. С. Суворина, которое прилагаю. Когда я по прочтении письма отправился к нему, то свое предложение он формулировал словесно так: "Желательно, чтобы в „Сборнике в пользу голодающих" приняли участие не одни только сотрудники газет и журналов, но также и редакции, которые располагают гораздо большими средствами, чем их сотрудники. В этом отношении почин редакции „Русских ведомостей", принимающей на себя все хлопоты и весь риск по изданию, служит хорошим примером, которому так или иначе, при существующем настроении общества и печати, не могут не последовать другие редакции. Участие же редакций в „Сборнике" должно выразиться только материально и в более серьезной форме, чем печатание объявлений, рецензий о „Сборнике" и т. п. Если мы, следуя доброму примеру „Русских ведомостей", затеяли бы другой „Сборник", то это не принесло бы никакой пользы, так как два сборника, изданных для одной и той же цели, обыкновенно в продаже только мешают друг другу. Поэтому, как мне кажется, наше участие может выразиться только в той форме, которую я предлагаю. Если, не считая „Русских ведомостей", которые уже приняли на себя львиную долю участия в „Сборнике", „Новое время", „Русская мысль", „Новости", „Вестник Европы" и проч. напечатают у себя до выхода „Сборника" весь его литературный материал с примечанием, о котором я говорил в письме, и заплатят двойной гонорар, то сбор увеличится minimum на 3 тысячи. Я говорю minimum, потому что, если примерно за каждый лист „Сборника" редакции заплатят 400 — 500 р., то это может дать около 10 тысяч. Что же касается того соображения, что рассказы, напечатанные предварительно в газетах и журналах, не будут уже представлять интереса для читателей „Сборника", то мой опыт расходится с этим соображением вполне. Понятно, что на своем предложении я не настаиваю. Если „Русские ведомости" выработают и укажут мне иную форму участия всех нас в „Сборнике", то я подчинюсь ей вполне и откажусь от своей охотно".
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
1016. В. И. ГЕРЬЕ
8 октября 1891 г. Москва.
8 октябрь.
Милостивый государь
Владимир Иванович!
Года 3 — 4 тому назад я получил от одной почтенной дамы, жены известного московского врача, письмо, в котором она, аттестуя г. Кирина с самой лучшей стороны, просила меня помочь ему. Так как г. Кирин назвал себя газетным сотрудником, то между прочим я рекомендовал ему обратиться за помощью в Литературный фонд, написал о нем письмо г. Муромцеву, и пособие, кажется, было выдано. С тех пор изредка, не чаще 2 — 3 раз в год, г. Кирин приходил ко мне или же присылал мне письма, в которых жаловался на безвыходную нужду. Вот и всё, что я могу сообщить о нем. Я слишком мало знаю его, чтобы дать сведения, какие Вам угодно от меня получить. Если судить о нем по впечатлению, которое он производил на меня всякий раз, то это человек трезвый, вежливый, откровенный и застенчивый. Обращался он ко мне за помощью очень редко, только в случае крайней нужды, и то со множеством оговорок и извинений, боясь надоесть, обеспокоить и т. п. Если теперь, обращаясь к Вам, он сослался на меня, человека ему мало известного, то это значит, что в Москве у него совсем нет знакомых и что, кроме Вас и меня, ему некому помочь. Быть может, также он рассчитывал, что я припомню аттестацию жены врача, которой я верю.
С истинным почтением имею честь быть Вашим покорнейшим слуго<ю>
А. Чехов.
1017. В. А. ВАГНЕРУ
10 октября 1891 г. Москва.
10 октября.
Во вчерашнем (среда) номере "Нового времени" напечатан наш фельетон "Фокусники". Я телеграфировал, чтоб не печатали, и третьего дня Суворин говорил, что телеграмма им была получена и в Питер отправлена, но тем не менее судьбы неисповедимы: свершилось! Фельетон вышел не очень сердитый.