3) Из того, что пишу мало, нельзя заключать, что я лентяй. Я занят целый день до того, что в театре еще ни разу не был за всю осень. Следить за наукой и работать - большая разница. Рукописей я не перебеляю. Чаще всего я отсылаю черновики, перебеляю же только для "Осколков", и то иногда, когда кажется мне, что начало рассказа длинно, когда во время письма вдруг явится желание изменить что-нибудь in corpore* и проч. Всегда перебеляю моск<овскую> жизнь, ибо пишу ее с потугами. Такие же вещи, как посылаемая, я пишу обыкновенно наотмашь.
Если Вы отложили свой приезд до конца ноября, то, значит, приедете в декабре.
А недурно бы, знаете, собраться перед подпиской всем сотрудникам "Осколков" и учинить consilium. О многом следовало бы потолковать сообща.
Пальмина мы сглазили. Он во вторник у меня не был.
Ваш А. Чехов.
* в целом (лат.)
Письмо Н. А. ЛЕЙКИНУ, 17 ноября 1885 г.
17 ноября 1885 г. Москва.
5, XI, 17.
Уважаемый
Николай Александрович!
Сей посыл посылается в ответ на Ваше письмо. У меня беда! Новая квартира оказалась дрянью: сыро и холодно. Если не уйду из нее, то, наверное, в моей груди разыграется прошлогодний вопль: кашель и кровохарканье. Перебираться же на новую квартиру страшнее всего. Изволь я опять тратиться на переезды, переноски, на перемену адресов! На Якиманке есть квартира, как раз против меня… Пойду завтра глядеть ее. Тяжела ты, шапка Мономаха! Жить семейно ужасно скверно.
Однако и Вы соблазнились премией. Что ж? Это не мешает… Обещание (в объявлении) обратить особое внимание на художественный отдел - штука хорошая и необходимая. Насчет Агафопода… Вы не бракуйте его угнетенных чиновников, а напишите ему, а то он не будет знать, в чем дело… Николай болен. Рисунки постарается выслать в самом скором времени. Еще что? Пожалуй, еще о "Пет<ербургской> газ<ете>". Сделайте милость, скажите, что мне нужно сделать, чтобы упрочить аккуратную получку гонорара? Послал я счет 23 октября - ноль внимания. Повторил счет 2 недели тому назад - то же самое. А аккуратное получение гонорара для нашего брата важнее количества гонорара… Если получаешь мало, то по одежке протягиваешь ножки, если же получаешь много, но сюрпризно, на манер татя в нощи, то поневоле запутаешься в своих финансах.
Погода у нас великолепная. 26-го числа еду в Звенигород на освящение новой земской больницы.
Вместе с приглашением получил обещание, что после молебна закуска будет необычайная… Предвкушаю…
Если будете у Худекова, то замолвите словечко за меня. А за сим пребываю уважающим.
А. Чехов*.
А по-моему, Менделевич не бездарность. Ему всего только 19 лет. Он служит мальчиком у брата своего, портного.
* Моя подпись начинает принимать определенный и постоянный характер, что я объясняю громадным количеством рецептов, которые мне приходится писать, - конечно, чаще всего gratis**.
** даром (лат., прим. ред.)
Письмо Н. А. ЛЕЙКИНУ, 23 ноября 1885 г.
23 ноября 1885 г. Москва.
85, XI, 23.
Уважаемый
Николай Александрович!
Завтра я улетучиваюсь из Москвы дня на 2 — 3. Не знаю, успею ли что-нибудь создать в этот раз для "Осколков" или нет, но письмо все-таки посылаю, ввиду срочности вопросов и событий, в нем затрогиваемых. Primo*: Левитан живет в "Гатчине". Полный его адрес таков: "Сретенка, Колокольный пер<еулок>, меблированные комнаты "Гатчина", в доме Малюшина, "№" 28. Адольф Ильич Левитан". Кстати говоря, Левитан в Москве нравится. Рисовальщик он не из плохих… Secondo**: если не боитесь лишнего багажа и сами на лишний багаж напрашиваетесь, то привезите мне "Осколки" за прошлый 84-й год. Прошу сие переплета и потомства ради. Не забудьте также, что Вы обещали мне Вашу новую книжицу.
Теперь о злосчастном "Тапере". Знай я, что этот мой "Тапер" послужит достаточным поводом для обвинения меня в злокачественности, я, конечно, не написал бы его, не написал бы, несмотря даже на то, что я сильно расхожусь с Вами во взгляде относительно 400 сбежавших сотрудников и проч. Знай я, что "Осколки" держатся таких-то и таких правил, я не стал бы в чужой монастырь со своим уставом ходить и или вовсе бы не дал "Буд<ильнику>" рассказ, или попросил бы напечатать его с другой подписью… Но беда в том, что я не знал еще до сих пор тех журнально-дипломатических тонкостей, которые Вы перечисляете… Чёрт возьми, почем я знаю, что "Буд<ильник>" печатает меня теперь только потому, что теперь время подписки? Попросил он у меня рассказа, как всегда просит, я и дал, ничего не подозревая и не желая подозревать, тем более что и летом я давал им рассказы, - летом, когда подписка и не снится… Печатает меня "Буд<ильник>", правда, редко, ибо я для него дорог, но не думаю, что последние номера его стараются теперь казаться более дорогими, чем они были в июле. То же самое могу сказать и о "Развлечении"…
"Тапера" я дал в октябре… Не дать чего-нибудь не мог, ибо "Буд<ильнику>" я должен с самого лета. Должен пустяки, но все-таки отдать надо… Но как бы то ни было, обещаю в декабре, январе и в конце ноября ничего не давать в юморист<ические> журналы с подписью А. Чехонте и вообще подписью, известною читателям "Осколков".
Я, пожалуй, могу и совсем бросить работать в "Буд<ильнике>", но думаю, что Вы этого не захотите. Лишние 30 — 40, а иногда и 50 в месяц, ей-богу, годятся такому пролетарию, как я. Вы удивляетесь, отчего я не послал "Тапера" в "Осколки", где он был бы помещен, когда мне угодно, и за которого я мог бы взять аванс. От души Вам спасибо, но ведь это паллиативы… Аванс отрабатывать надо, а один полный (для меня) номер та же одна ласточка, которая весны не делает. Сколько бы я ни писал и как бы часто ни посылал Вам свою прозу, мой гонорар не перестанет колебаться между 45 и 65 в месяц… Пошли я Вам сейчас целый мешок статей, и мой гонорар от этого не станет толще, ибо предел ему положен не Вами, а рамками журнала… Впрочем, мы скоро увидимся и решим всё это словесно…
Спасибо за открытие, что у Вас имеется "Сон". Если это что-нибудь путевое и достойное праздничного номера, то пришлите его мне. Я подвергну его переделке и вышлю немедленно…
За разговор с Худековым спасибо. Хотя я все-таки еще продолжаю ждать, но все-таки знаю, что час получки грядет…
Идет дождь. Боюсь, что он изгадит санный путь. Николая видел в среду. Видел его лежащим в постели и прописал ему морфий.
Сегодня имел честь лечить одного редактора от геморроя.
Много курьезных новостей. Когда приедете, расскажу, а пока будьте здравы, забудьте всех таперов в свете и не сердитесь. Ну стоит ли из-за пустяков… Впрочем, не оканчиваю эту фразу, ибо вспоминаю, что вся жизнь человеческая состоит из пустяков.
Иду есть.
А. Чехов.
* Во-первых (лат.)
** Во-вторых (лат.)
Письмо Н. А. ЛЕЙКИНУ, 29 ноября 1885 г.
29 ноября 1885 г. Москва.
XI, 29.
Уважаемый
Николай Александрович!
Приехав из Звенигорода, спешу ответить на Ваше письмо.
Левитан живет в Москве. "Гатчина", о которой шла речь, находится в Москве.
Сейчас еду к Николаю. Неужели я написал Вам что-нибудь похожее на белую горячку? Храни создатель. К общей беспардонщине не хватало только горячки… Николай пьет мало, но обладает способностью киснуть от 2 — 3 рюмок. Верую, что до delirium tremens* далеко. Болен он был гастритом. Насчет молока согласен с Вами, но, к сожалению, не всегда и реже всего его можно пустить в дело.
Гонорар из "П<етербургской> г<азеты>" получил.
Получил от Агафопода письмо. Доволен своим житьем, здрав и, по-видимому, не пьет. Ждет от Вас гонорара. Вы простите московского доктора за то, что он пишет петербургскому редактору на клочке: всю мою бумагу растаскали домочадцы.
Не поехать ли мне в Болгарию? Посоветуйте-ка: Вы человек практический и с опытом…
Мне хочется туда ехать…
За сим будьте здоровы. До свиданья.
Кстати: ввиду разных дел и проч. распорядитесь в Вашей конторе, чтобы она выслала мне гонорарий не позже 5-го декабря. Перебираюсь. Адрес пока остается прежним, ибо почтальоны знают, куда я хочу переехать.