Я назначен попечителем школы в селе, носящем такое название: Тблеж. Учитель получает 23 р. в месяц, имеет жену, четырех детей и уже сед, несмотря на свои 30 лет. До такой степени забит нуждой, что о чем бы Вы ни заговорили с ним, он всё сводит к вопросу о жалованье. По его мнению, поэты и прозаики должны писать только о прибавке жалованья; когда новый царь переменит министров, то, вероятно, будет увеличено жалованье учителей и т. п.
Брат Александр был у меня, прожил дней пять и уехал 21 ноября. Это больной, страдающий человек; когда он пьян, с ним тяжело, когда же трезв - тоже тяжело, так как ему стыдно за всё то, что он говорил и делал, когда был пьян.
Итак, я должен 1004. Значит, это решено и подписано. Принимаю сию цифру и предлагаю Вам следующую комбинацию: чтобы очистить меня от долга и начать с 1 января счет снова, не найдет ли Ваш магазин возможным приобрести 5000 "Пестрых рассказов" за наличные с уступкой 40%? Если это возможно, то магазин к 1 января погасил бы и остальные 1004 и мой долг лично Вам. Тороплюсь уплатить последний долг, так как имею в виду взять у Вас еще.
Если Вам по сердцу идея - издавать мои рассказы томиками, то нет надобности осуществлять эту идею непременно теперь; можно подождать еще 1 — 2 года, нужно только сказать, чтобы печатание "Сумерков" и "Хмурых людей" было прекращено.
Снега нет, нет и дорог. Для деревенской публики это такая беда, что Вы и представить не можете.
Анне Ивановне, Насте и Боре нижайший поклон. Напишите мне: что нового? Получила ли что-нибудь печать, или получит ли? Неужели предостережения так и останутся?
Ваш А. Чехов.
1482. Н. М. ЕЖОВУ
28 ноября 1894 г. Мелихово.
28 ноябрь. Мелихово.
Вы жестоко неправы, милый Николай Михайлович: не я изменил Вам, а Вы мне. Вот уж три года, как я живу в деревне, и ни Вы, ни Александр Семенович не побывали у меня и, очевидно, рукой на меня махнули.
Я жив и здоров. Недавно был за границей, теперь сижу дома и работаю. Бываю в Москве не чаще 5 раз в год, останавливаюсь в "Лоскутной" или "Б. Московской". На Ваше письмо не отвечал так долго, потому что был в отъезде - в Серпухове, где судил ближних в качестве присяжного заседателя.
За литературной деятельностью Вашей я слежу по мере возможности и иногда досадую, что Вы так редко печатаетесь.
Быть может, скоро я буду издавать журнал-ежемесячник. Тогда милости просим. Идут ли Ваши "Облака"?
Когда увидите Александра Семеновича, то поклонитесь ему.
Пишу повесть, которая пойдет в январск<ой> книжке "Русской мысли". Тороплюсь, выходит скучновато и вяло. Но делать нечего.
Будьте здоровы, враг. Желаю Вам и Вашей дщери всяких благ.
Ваш А. Чехов.
1483. Т. Л. ЩЕПКИНОЙ-КУПЕРНИК
28 ноября 1894 г. Мелихово.
28 ноябрь.
Я буду в восторге, если Вы приедете ко мне, но боюсь, как бы не вывихнулись Ваши вкусные хрящики и косточки. Дорога ужасная, тарантас подпрыгивает от мучительной боли и на каждом шагу теряет колеса. Когда я в последний раз ехал со станции, у меня от тряской езды оторвалось сердце, так что я теперь уж не способен любить.
Говорят, что Ваша повесть будет напечатана в "Неделе". Радуюсь за Вас и от души поздравляю. "Неделя" - солидный и симпатичный журнал.
До свиданья, милый дружок.
Ваш А. Чехов.
1484. П. А. СЕРГЕЕНКО
3 декабря 1894 г. Мелихово.
<…………………………>*
Таганрогский городской голова прислал мне несколько подписных листов для раздачи лицам, желающим заняться сбором пожертвований на сооружение памятника Петру Великому в Таганроге. Если хочешь, чтобы я прислал тебе один из этих листов, то напиши.
Будь здоров.
Твой А. Чехов.
3/XII.
На обороте:
Коломна Моск. г<уб>.
Его высокоблагородию
Петру Алексеевичу Сергеенко.
* Автограф поврежден.
1485. В. М. ЛАВРОВУ
5 декабря 1894 г. Мелихово.
Милый друг, как было говорено, для январской книжки я привезу повесть… Но понадобится мне но менее четырех листов, так что если в янв<арской> книжке тесно, то лучше отложить до какой-нибудь из следующих книжек. Если найдется место в янв<арской>, то около 20 дек<абря> приеду в Москву читать корректуру. Во всяком разе напиши мне.
Идет снег. Приятно быть помещиком, но всё же тянет в Москву - пошататься.
Низкий поклон В<иктору> А<лександровичу>.
Твой А. Чехов.
5-XII-94
Ст. Лопасня.
На обороте:
Москва,
Вуколу Михайловичу Лаврову.
Угол Б. Никитской и Леонтьевского, 2 — 24,
в редакции "Русской мысли".
1486. А. С. СУВОРИНУ
5 декабря 1894 г. Мелихово.
5 дек.
Лавры Боборыкина не дают мне спать: пишу повесть из московской жизни. Пришлю ее в корректуре Вам и Анне Ивановне. Нового ничего нет.
Публика ждет чего-то особенного, и газеты ее не удовлетворяют; но желания ее крайне неопределенны. Даже слухов определенных нет, а всё какая-то бесформица. Русского человека всегда больше интересовала иностранная политика, чем своя русская, и, прислушиваясь к разговорам, видишь теперь, до какой степени наивен и суеверен русский интеллигент и как мало у него знаний. Его нянька в детстве ушибла, его запугали воспитанием, и он боится иметь собственное мнение и так мало верит себе, что если сегодня сделал овацию Ермоловой, то завтра ему уже совестно этой овации.
Но как бы ни было, все ждут и на что-то надеются, и все при встрече улыбаются.
Если Федор Иванович согласится на покупку "Пестр<ых> расск<азов>" с уступкой 40%, то велите погасить 1004 - долг конторе и, за вычетом типографских расходов, остальные возьмите себе в погашение заграничного долга (1200), после чего я останусь должен лично Вам всего рублей 400 — 500. Мне же не присылайте, ибо пока я не нуждаюсь. В декабре за повесть я могу взять около тысячи, а этого мне за глаза.
Поздравляю с новым тарифом. Это замечательная реформа.
Выпал наконец снег. Хочется в Москву - пошататься, но некогда, надо писать.
Ради создателя, прикажите выслать в Париж Павловскому мои сочинения. Я уже писал в магазин, но магазин почему-то не внемлет гласу моему, Павловского же бомбандирует письмами какой-то француз-издатель.
Будьте здоровы. Если из Берлина уйдет Шувалов, то останется ли Мальцев? Мысль о ночлежном доме не оставляет меня, и я под старость устрою его, конечно, без помощи Татищева.
Желаю всех благ. Поклон Вашим.
Ваш А. Чехов.
1487. И. Я. ПАВЛОВСКОМУ
5 декабря 1894 г. Мелихово.
5 дек., Ст. Лопасня Моск.-Курск. д.
Многоуважаемый Иван Яковлевич,
я писал уже в магазин "Нового времени", чтобы Вам выслали все мои книги, но глас мой оказался вопиющим в пустыне. Сегодня я написал Суворину и думаю, что он сделает надлежащее распоряжение.
Рекомендую для Лангена следующие рассказы, как наиболее подходящие для французского читателя:
1. "Тина". 2. "Поцелуй". 3. "Дуэль". 4. "Дома". 5. "Страх". 6. "Именины". Предложите ему "Пестрые рассказы". Я затрудняюсь выбирать, потому что большинство моих рассказов кажется мне неподходящими для франц<узской> публики.
Как вы живете? Я постараюсь приехать в марте в Париж.
Насчет "Cosmopolitan" я серьезно подумаю и отвечу представителю оного тотчас же по получению от него письма. Можно послать ему "Сахалин", но лучше беллетристику. Благодарю Вас за хлопоты и низко кланяюсь.
Ваш А. Чехов.
1488. Е. М. ШАВРОВОЙ
11 декабря 1894 г. Мелихово.
11-ХII-4 Ст. Лопасня.
Исполняю Ваше желание: посылаю фотографию работы Асикритова - лучшей у меня нет.
Буду теперь ждать Вашего портрета. Если пошлете его заказным письмом, то адресуйтесь в редакцию "Русской мысли".