За сим прощайте.
Ваш Чехов.
Письмо Н. А. ЛЕЙКИНУ, 28 января 1886 г.
28 января 1886 г. Москва.
1886, I, 28.
Письмо Ваше получил, уважаемый Николай Александрович, и спешу на него ответить. Вы очень мило сделали, что написали мне, ибо я целую неделю ждал Вашего письма.
Прежде всего о книге. Тонкости, которые сообщаете мне Вы про Худекова, не казались мне толстыми до получения Вашего письма… Значение их было для меня темно иль ничтожно… Вообще я непрактичен, доверчив и тряпка, что, вероятно, Вы уже заметили… Спасибо Вам за откровенность, но… все-таки я не могу понять: к чему нужны были Худекову все его тонкости? Чем я мог заслужить их?
На все условия, которые Вы мне предлагаете в последнем письме, я согласен, признавая их вполне основательными. Всё издание отдаю на Ваше усмотрение, считая себя в деле издательства импотентом. Беру на себя только выбор статей, вид обложки и те функции, какие Вы найдете нужным преподать мне по части хождения к Ступину и проч. Отдаю и себя в Ваше распоряжение. Издавайте книгу и всё время знайте, что издание моей книжки я считаю большою любезностью со стороны "Осколков" и наградою за труды вроде как бы Станислава 3-й степени.
Сегодня посылаю остальные оригиналы. Если материалу не хватит, то поспешите уведомить: еще вышлю. Если останется лишний материал, то тоже уведомьте: я напишу Вам, какие рассказы выкинуть. Обложку для книги я беру на себя по той причине, что московский виньетист, мой приятель и пациент Шехтель, который теперь в Питере, хочет подарить меня виньеткой. Шехтель будет у Вас в редакции. Надежду Вашу на то, что книга скоро окупится, разделяю и я. Почему? Сам не знаю. Предчувствие какое-то… Почему Вы не хотите печатать 2500 экз<емпляров>? Если книга окупится, то 500 лишних экз<емпляров> не помешают… Мы их "измором" продадим…
А какое название мы дадим книге? Я перебрал всю ботанику, зоологию, все стихии и страсти, но ничего подходящего не нашел. Придумал только два названия: "Рассказы А. Чехонте" и "Мелочь".
Буду писать И. Грэку. Пусть он выдумает.
Насчет цены книги и проч. меня не спрашивайте. Я, повторяю, на всё согласен… Впрочем, нельзя ли будет прислать мне последнюю корректуру?
За сим кланяюсь и говорю спасибо. Поклонитесь Прасковье Никифоровне и Феде.
В заключение дерзость. Если б можно было выстрелить в Вас на расстоянии 600 верст, то, честное слово, я сделал бы это, увидав в предыдущем № грецкие орехи, которые Вы поднесли редакторше "Буд<ильника>". Ну за что Вы обидели бедную бабу? Не знаю, какой эффект произвели в "Буд<ильнике>" Ваши орехи… Вероятно, бранят меня, ибо как я могу доказать, что про орехи не я писал? Нет, честное слово, нехорошо… Вы меня ужасно озлили этими орехами. Если орехи будут иметь последствия, то, ей-богу, я напишу Вам ругательное письмо.
А. Левитана я лечил на днях. У него маленький психоз, чем я отчасти и объясняю его размолвку с "Осколками".
Прощайте.
Ваш А. Чехов.
Письмо М. М. ДЮКОВСКОМУ, Январь, после 10 - февраль 1886 г.
Январь, после 10 - февраль 1886 г. Москва.
Милостивый государь!
Контора "А. П. Чехов и К°" имеет честь препроводить при сем следуемые Вам 27 руб. по расчету:
р. к.
Взято в кредит…………………………..25 -
Переплет книг…………………………….1 -
На извозчика г. Азанчевск<ому> 1 -
Итого:……………………………………….27 р.
С почтением:
Ответственный бухгалтер
А. Чехов.
Письмо В. В. БИЛИБИНУ, 1 февраля 1886 г.
1 февраля 1886 г. Москва.
86, II, 1.
Добрейший из юмористов и помощников присяжн<ого> пов<еренного>, бескорыстнейший из секретарей* Виктор Викторович! Пять раз начинал писать Вам и пять раз отрывали меня от письма. Наконец пригвоздил себя к стулу и пишу. <…>** разобидевший меня и Вас, с Вашего позволения объявляю законченным, хотя в Москве он еще не начинался. Писал о сем Лейкину и получил разъяснение… Сейчас только что вернулся от известного поэта Пальмина. Когда я прочел ему из Ваших писем относящиеся к нему строки, он сказал:
- Я уважаю этого человека. Он очень талантлив!
За сим Его Вдохновение подняли вверх самый длинный из своих пальцев и изволили прибавить (конечно, глубокомысленно):
- Но "Осколки" развратят его!! Не хотите ли настойки?
Говорили мы долго и о многом. Пальмин - это тип поэта, если Вы допускаете существование такого типа… Личность поэтическая, вечно восторженная, набитая по горло темами и идеями… Беседа с ним не утомляет. Правда, беседуя с ним, приходится пить много, но зато можете быть уверены, что за все 3 — 4 часа беседы Вы не услышите ни одного слова лжи, ни одной пошлой фразы, а это стоит трезвости…
Между прочим, выдумывал я с ним название для моей книжки. Долго мы ломали мозги, но кроме "Кошки и караси" да "Цветы и собаки" ничего не придумали. Я хотел было остановиться на заглавии "Покупайте книгу, а то по морде!" или "Пожалуйте, что покупаете?", но поэт, подумав, нашел это избитым и шаблонным… Не придумаете ли Вы название? Что касается меня, то, по моему мнению, все эти названия, имеющие (грамматически) собирательный смысл, очень трактирны… Я бы предпочел то, что хочет и Лейкин, а именно: "А. Чехонте. Рассказы и очерки" - больше ничего… хотя такие заглавия к лицу только известностям, но не таким - бесконечным,*** как я… Годилось бы и "Пестрые рассказы"… Вот Вам два названия… Выберите из них одно и сообщите Лейкину. Полагаюсь на Ваш вкус, хотя и знаю, что, затрудняя Ваш вкус, я затрудняю и Вас… Но Вы не сердитесь… Когда бог даст у Вас будет пожар, я пришлю Вам свою кишку.
За Ваши хлопоты по вырезке и высылке мне оригинала большое спасибо. Чтобы не быть у Вас в долгу (денежно), шлю Вам за пересылку марку 35-копеечного достоинства, к<ото>рую Вы когда-то прислали мне с гонораром и к<ото>рую я никак не мог сбыть с рук. Мучайтесь теперь Вы с ней.
Теперь о невесте и Гименее… С Вашего позволения откладываю эти две штуки до следующего раза, когда буду свободен от вдохновения, сообщенного мне беседой с Пальминым. Боюсь сказать лишнее, т. е. чепуху. Когда я говорю о женщинах, к<ото>рые мне нравятся, то обыкновенно затягиваю свою беседу до nec plus ultra****, до геркулесовых столбов - черта, оставшаяся у меня еще со времен гимназии… Невесту Вашу поблагодарите за память и внимание и скажите ей, что женитьба моя, вероятно, - увы и ах! Цензура не пропускает… Моя она - еврейка. Хватит мужества у богатой жидовочки принять православие с его последствиями - ладно, не хватит - и не нужно… И к тому же мы уже поссорились… Завтра помиримся, но через неделю опять поссоримся… С досады, что ей мешает религия, она ломает у меня на столе карандаши и фотографии - это характерно… Злючка страшная… Что я с ней разведусь через 1 — 2 года после свадьбы, это несомненно… Но… finis*****.
Ваше злорадство по поводу запрещенной цензурою "Атаки на мужей" делает Вам честь. Жму Вам руку. Но тем не менее получить вместо 55 р. - 65 было бы гораздо приятнее… В отместку цензуре и всем злорадствующим моему горю я с приятелями придумал "Общество наставления рогов". Устав уже послан на утверждение. Председателем избран я большинством 14 против 3.
В 1 № "Колосьев" есть статья "Юмористические журналы". В чем дело? Кстати… Как-то, беседуя с Вами и с Вашей невестой о молодых писателях, я назвал Вам Короленко. Помните? Если хотите познакомиться с ним, то возьмите "Северный вестник" и прочтите в IV или V книге статью "Бродяги". Рекомендую.
Кланяйтесь Роману Романычу. На днях у него был мой посол, московская знаменитость, художник Шехтель, сказавший ему более, чем могло бы сказать самое длинное письмо.
Нужно писать, а тем нет и нет… О чем писать?
Однако пора спать. Кланяюсь и жму руку. Езжу каждый день за город на практику. Что за овраги, что за виды!
Ваш А. Чехов.
Что же Вы молчите насчет дачи? Жалуетесь на плохое здоровье, а о лете не думаете… Нет, надо быть очень сухим, жилистым и неподвижным крокодилом, чтобы просидеть лето в городе! Из-за 2 — 3 хорошо, безмятежно проведенных месяцев, право, можно наплевать и на службу и на что хотите…