Твой А. Чехов.
9 сент.
На обороте:
Russie. Taganrog. Таганрог.
Георгию Митрофановичу Чехову.
Конторская, с. дом.
2101. И. Я. ПАВЛОВСКОМУ
11 (23) сентября 1897 г. Биарриц.
Дорогой Иван Яковлевич, погода здесь неважная, и нет надежды, что она станет лучше. Придется удирать куда-нибудь, немного погодя. Напишите, в каком отеле мне остановиться.
В Hotel V я оставил свои старые штаны и жилетку, нарочно оставил, и представьте, мне прислали их сюда. Буду ждать ответа насчет отеля, а пока кланяюсь и жму руку.
Четверг.
Ваш А. Чехов
2102. А. С. СУВОРИНУ
11 (23) сентября 1897 г. Биарриц.
11 сентябрь (четверг).
Сообщаю Вам подробности моего жития. В Бордо я застал теплое, яркое утро, но чем ближе к Биаррицу, тем все хуже и хуже. Меня встретили Соболевский и Морозова. Когда ехали с вокзала, шел дождь, дул осенний ветер. М<орозова> предлагала занять у нее комнату, но я отклонил сие любезное предложение и поселился в "Виктории". Погода в общем неважная, особенно по утрам, но стоит только выглянуть солнцу, как становится жарко и очень весело. Plage* интересен; хороша толпа, когда она бездельничает на песке. Я гуляю, слушаю слепых музыкантов; вчера ездил в Байону, был в Casino на "La belle Helene"**. Интересен город со своим рынком, где много кухарок с испанскими физиономиями. Жизнь здесь дешевая. За 14 франков мне дают комнату во втором этаже, Service и всё остальное. Кухня очень хорошая, изысканная, только одно не хорошо - приходится много есть. За завтраком и обедом, всё за ту же цену, подают вино, rouge et blanc***; есть хорошее пиво, хорошая Марсала - одним словом, тяжела ты, шапка Мономаха! Очень много женщин.
Погода, кажется, не станет лучше. Придется скоро покинуть эти милые места и отправиться куда-нибудь на юг, через Париж, конечно. Поеду на Ривьеру, потом, должно быть, в Алжир. Домой не хочется.
Здесь Поляков с семейством. Гевалт! Русских очень, очень много. Женщины еще туда-сюда, у русских же старичков и молодых людей физиономии мелкие, как у хорьков, и все они роста ниже среднего. Русские старики бледны, очевидно изнемогают по ночам около кокоток; ибо у кого импотенция, тому ничего больше не остается, как изнемогать. А кокотки здесь подлые, алчные, все они тут на виду - и человеку солидному, семейному, приехавшему сюда отдохнуть от трудов и суеты мирской, трудно удержаться, чтобы не пошалить. И Поляков бледен.
Пишу сии строки в 8 час. утра. Пасмурно. Напишите, как доехали и что нового. Анне Ивановне, Насте и Боре поклон и привет.
Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
* взморье (франц.)
** "Прекрасную Елену" (франц.)
*** красное и белое (франц.)
2103. M. П. ЧЕХОВОЙ
11 (23) сентября 1897 г. Биарриц.
В моем столе, в одном из правых ящиков, кажется в среднем, хранится рецепт на очки, подписанный Радзвицким. Пожалуйста, найди его и пришли в письме.
Что нового? Какова у Вас погода? Здесь погода неважная.
Всем кланяюсь и желаю благополучия. Здесь В. А. Морозова и Соболевский. Видаюсь с ними каждый день. Если Лика поедет в Париж, то пусть телеграфирует мне из Берлина или, еще лучше, из Ганновера. В Ганновере поезд останавливается как раз около телеграфа.
Antoine.
11 сент.
На обороте:
Russie via Moscou.
Лопасня, Москов<ской> губ.
Марии Павловне Чеховой.
2104. В. А. ГОЛЬЦЕВУ
14 (26) сентября 1897 г. Биарриц.
Здравствуй, милый друг Виктор Александрович! Я был в Париже, теперь в Биаррице. Когда погода испортится, уеду отсюда опять в Париж (здесь климат очень здоров, особенно в Moulin rouge), из Парижа куда-нибудь на юг. Черкни 2 — 3 строчки: что нового? Скажи Инноцентию Федоровичу, чтобы он через Лионский кредит по телеграфу выслал мне тысячу рублей (Biarritz, hotel Victoria, Antoine Tchekhov - если он напишет мою фамилию иначе, то здесь придерутся и не скоро выдадут деньги). Всё благополучно. Ежедневно видаюсь с В. М. Соболевским, который в купальном костюме похож на Петрония. Кланяйся Вуколу и не забывай меня в своих молитвах. Буду еще писать.
Обнимаю и жму руку.
Твой А. Чехов.
14 сент.
На обороте:
Russie. Moscou. Москва.
Брюсовский п., д. Вельтищевой. "Русская мысль".
Виктору Александровичу Гольцеву.
2105. М. П. ЧЕХОВОЙ
14 (26) сентября 1897 г. Биарриц.
14 сентябрь. Погода теплая, как у нас в июле. Всё благополучно. Скажи дома, что "Мировые отголоски", которые высылает мне отец, я получаю аккуратно. Здесь живется очень дешево. Комнату, стол весьма обильный (кофе, завтрак, обед) я получаю за 14 франков в день - и это в лучшем отеле. Что касается белья, галстуков, чулков, шляп, то всё это в Париже поразительно дешево, и я очень рад, что всё свое добро оставил дома. Если б ты видела, какой у меня хорошенький цилиндр! Здесь всё так изящно и выглядит мило, и всё так дешево, что руки чешутся и лезут в карман за деньгами. Кланяйся всем.
Твой Antoine.
На обороте:
Russie. Moscou. Москва.
Марии Павловне Чеховой.
Каретная Садовая.
Женская гимназия Л. Ф. Ржевской.
2106. И. Я. ПАВЛОВСКОМУ
15 (27) сентября 1897 г. Биарриц.
Дорогой Иван Яковлевич, я ничего не имею против меблирован<ных> комнат; было бы не очень высоко и ничто бы не стесняло меня в моих правах уходить и приходить когда угодно. О том, когда приеду в Париж, телеграфирую, но… не надоел ли я Вам? Ведь Вы работаете, а я веду праздную жизнь - это должно неприятно раздражать Вас. Очень, очень боюсь надоесть Вам. Погода чудесная, не скучно. Жму руку.
Ваш А. Чехов.
27 сент.
2107. А. А. ХОТЯИНЦЕВОЙ
17 (29) сентября 1897 г. Биарриц.
Вы, многоуважаемая художница, спрашиваете, тепло ли здесь. В первые дни, когда я приехал сюда, было холодно и сыро, теперь же мне жарко, как в моей духовой печке. Особенно жарко бывает после завтрака, который состоит из шести жирных блюд и целой бутылки белого вина. Самое интересное здесь - океан; он шумит даже в очень тихую погоду. С утра до вечера я сижу на grande plage'e*, глотаю газеты, и мимо меня пестрою толпою проходят министры, богатые жиды, Аделаиды, испанцы, пудели; платья, разноцветные зонтики, яркое солнце, масса воды, скалы, арфы, гитары, пение - все это вместе взятое уносит меня за сто тысяч верст от Мелихова.
Когда же Вы в Париж? Там хорошо теперь.
На днях в Байоне происходил бой коров. Пикадоры-испанцы сражались с коровами. Коровенки, сердитые и довольно ловкие, гонялись по арене за пикадорами, точно собаки. Публика неистовствовала.
Здесь К. Маковский. Пишет дам.
Будьте здоровы. Поклонитесь Вашей матушке и брату и поминайте меня в своих молитвах. Спасибо за письмо.
Ваш А. Чехов.
17 сент.
На конверте:
Russie. Moscou. Москва.
Сивцев Вражек,
<дом Са>рандинаки,
Александре Александровне Хотяинцевой.
* большом пляже (франц.)
2108. Л. С. МИЗИНОВОЙ
18 (30) сентября 1897 г. Биарриц.
18 сент.
Милая Лика, Ваше письмо получил вчера и, конечно, был очень порадован. Вы спрашиваете, тепло ли мне здесь, весело ли. Пока мне хорошо. По целым дням я сижу на солнышке, думаю о Вас и о том, почему Вы так любите говорить и писать о кривобоких; и подумавши, я решаю, что это Вы оттого, по всей вероятности, что у Вас у самой бока не в порядке, Вы хотите дать понять это и понравиться.
Здесь очень тепло, жарко даже, но это будет продолжаться недолго, и не сегодня-завтра я почувствую себя как в Мелихове, т. е. не буду знать, куда мне уехать. Всем сердцем моим стремлюсь в Париж, но там скоро начнется сырая осень, меня погонят оттуда, и, должно быть, придется ехать в Ниццу или в Больо, что возле Ниццы. Если будут деньги, то из Ниццы через Марсель поеду в Алжир и в Египет, где я еще не был. А Вы когда же в Париж? Когда бы Вы ни приехали, во всяком случае дайте мне знать, я приеду на вокзал встретить Вас. Встречу Вас очень любезно и буду стараться не замечать Вашего кривого бока и, чтобы доставить Вам истинное удовольствие, буду говорить с Вами только о сыроварении.