2521. M. П. ЧЕХОВОЙ
13 декабря 1898 г. Ялта.
13 дек.
И здесь уже мороз; правда, небольшой, но здесь он чувствуется, как большой. Вчера ездил в Кучукой; выехал утром, и чем дальше от Ялты, тем холоднее, попадается снежок. Отсюда вытекает мораль: если придется ехать из Севастополя в Ялту на лошадях, то необходима хорошая шуба, надо одеваться тепло. С шоссе в Кучукой я спускался не по страшной дороге, а по тропинке; тут хорошо, спуск легкий, приятный, чувства высоты нет. Земля в этот раз показалась мне громадной, и Шаповалов, архитектор, который был со мной, всплеснул руками и сказал: "Чего тут только можно наделать!" Овраги, каменные глыбы, старые деревья, вода, необычайный простор и дикость, как в Африке, и глядя на всё это, я думал: как было бы глупо, если бы я не купил этого имения!
Ходил к морю; на обратном пути подъем на гору, трудно дышать, так что для купанья и рыбной ловли придется прибегать к услугам лошади или ослов. Пароходы проходят близко, и это интересно. Если Иван приедет на Рождество, то пусть привезет с собой 2—3 походных кровати, купив их у Мерилиза или у Бодри, по 6—7 рублей. За всё, что он купит, я заплачу ему здесь в Ялте. Если же он не приедет ко мне, то пусть распорядится, чтобы Мерилиз выслал мне наложен<ным> платежом малой скоростью (не через контору, ибо через контору в 1 1/2 раза дороже) 2 кровати, а если они недороги, то 3, самовар небольшой и 1/2 дюж<ины> ножей и 1/2 дюж<ины> вилок. Это для Кучукоя. Купленная мебель вся цела. Буфет красуется во всём своем величии.
На Аутке постройка по случаю мороза приостановилась. В оттепель будем продолжать.
Море тихо.
Обратно из Кучукоя я поднимался по страшной дороге — и уже было нестрашно, потому что привык. Дорога хороша; она страшна не для лошадей, не для экипажа, а только для глаз. Кто не боится высот, тому ничего.
Ну-с, желаю всего хорошего. Поклон нижайший Мамаше, Ване, Соне и Володе.
Я здоров.
Твой Antonio.
Пусть Ваня не везет с собой кроватей, а пусть велит выслать. Всё равно кровати не понадобятся раньше весны.
2522. И. П. ЧЕХОВУ
13 декабря 1898 г. Ялта.
Милый Иван, Маша пишет, что ты непременно приедешь на Рождестве. Буду очень рад. Имей в виду, что за всё, что ты привезешь, я заплачу здесь в Ялте. Привези побольше висячих замков и замочков, колец для замков, крючков для запора дверей — это для Кучукоя. Привези хотя одно дешевое одеяло; кстати же оно пригодится для тебя, пока будешь в Ялте.
До отъезда непременно побывай у Сергея Павловича. Если теперь не пойдешь, то придется ждать до конца будущего года, так как представления бывают только к январю.
Бери с собой шубу, калоши потеплей; если поедешь на лошадях, то одевайся потеплей, как в Москве. Маше скажи, чтобы она 21-го не ездила домой; подарки можно раздать и после Нового года. Послать Анне Федоровне по почте — она и раздаст. "Русского слова" не получаю. Рубахи получил.
Привези чего хочешь. Соня и Батёкин, надеюсь, уже выздоровели; шлю им поклон и привет.
Напиши, когда приедешь, или телеграфируй.
Твой Antonio.
13/XII.
Возьми у Феррейна: Extracti hidrastis Canadensis fluidi 30,0.
На обороте:
Москва.
Ивану Павловичу Чехову.
Н. Басманная, д. Крестовоздвиженского.
2523. П. В. ПЕТРОВУ
14 декабря 1898 г. Ялта.
Ялта, д. Иловайской, 98 14/XII.
Дорогой Петр Васильевич, будьте добры, выберите плед потеплее, не пестрый, мягкий, легкий и сделайте распоряжение, чтобы его выслали наложен<ным> платежом по адресу: "Ялта, Николаю Ивановичу Баландину". Цена пледа — 12 руб. или около этого.
Кстати скажите, чтобы мне выслали прейскурант хозяйственных принадлежностей, кроватей и умывальников.
Нижайший поклон и привет Вашему семейству, Мише и Грише тоже с семействами. Желаю Вам всего хорошего и поздравляю с наступающим праздником.
Ваш А. Чехов.
2524. M. П. ЧЕХОВОЙ
14 декабря 1898 г. Ялта.
Милая Маша, поскорее скажи Мерилизу, чтобы он выслал мне налож<енным> платежом барашковую шапку, которая у него в осеннем каталоге называется бадейкой (№ 216), каракулевой черной; выбери мягкую, размер 59 сантиметров. Если Ваня приедет, то пусть он привезет. Только поскорей, а то моя старая шапка никуда не годится. Цена шапки 7 р. или около того. Если фуражки-американки (№ 213) теплы, то пусть Мерилиз пришлет и фуражку.
Вчера был большой мороз, теперь опять тепло. Кланяюсь всем низко. Будьте все здоровы. Мне скучно; с удовольствием поехал бы в Москву. Понемножку пописываю.
Твой Antonio.
14 дек.
Если Ваня приедет, то пусть купит у Ильина и привезет карту Ялтинского уезда, а если нет, то Таврического полуострова.
На обороте:
Москва.
Марии Павловне Чеховой.
Угол Мл. Дмитровки и Успенского пер.,
В. Владимирова, кв. 10.
2525. M. П. ЧЕХОВОЙ
15 декабря 1898 г. Ялта.
Пишу это в театре, сидя на галерке, в шубе. Пошлый оркестрик и галерка напоминают мне детство.
Если Ваня приедет, то пусть привезет мой парижский дорожный плед (тигровый), если он не нужен дома. Для дальних поездок, например в Кучукой, он пригодится очень.
Е. И. Смагина привезла мне меду. Больше никаких новостей. Поклон мамаше и всем.
Твой Antoine.
15/XII.
На обороте:
Москва.
Марии Павловне Чеховой.
Угол Мл. Дмитровки и Успенского переулка,
д. Владимирова, кв. 10.
2526. H. M. ЛИНТВАРЕВОЙ
17 декабря 1898 г. Ялта.
Многоуважаемая Наталия Михайловна, мед я получил и уже написал Елене Ивановне. Был вчера Окунев, говорил, что Ваш участок (средний) отдан в аренду на один год с тем, чтобы арендатор выкопал колодезь; участок продается за
2300 р., Окунев обещал договориться за
2000 и тогда опять придет ко мне. Итак, держите наготове деньги. Я еще купил себе одно имение, на этот раз без помощи Вашего приятеля Окунева; три десятины, дом, флигель, сад, вода, чудесный вид. Цена 2 тыс. Вам могу переуступить за 6 тыс. На Аутке идет постройка, общество дало мне воду.
Витте всё еще в Ялте, вспоминает Вас. Фома Петрович кушает и разговаривает, Окунев бегает по Ялте и ищет Вас. Длинная девица не приходит, и я ее не вижу. Погода чудесная. Были морозы небольшие, теперь же опять тепло, даже жарко. Когда Вы приедете? Когда ждать Вас? Что сказать Окуневу?
Поклон и привет Александре Васильевне и всем Вашим. Крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
Ялта, д. Иловайской, 17 дек.
2527. П. А. СЕРГЕЕНКО
17 декабря 1898 г. Ялта.
17 дек.
Милый Петр Алексеевич, едва я написал тебе, как пришло твое письмо. Ты пишешь: "Вследствие каких-то причин наши личные отношения принимают иногда какой-то колючий и нехороший характер". Говорю тебе искренно, прямо от души — я не замечал ничего подобного. Отношусь я к тебе так же сердечно, так же по-дружески и по-товарищески, как относился всегда и, должно быть, буду относиться. В наших отношениях я не замечал ничего дурного; я ломаю голову, стараюсь припомнить что-нибудь и пока могу обвинить себя только в одном: в последние годы мы встречались только по вечерам, к вечеру же я всегда бываю болезненно утомлен и потому неразговорчив и не расположен ни к чему серьезному — и, быть может, я казался тебе не таким, как нужно. Если это моя вина, то вина небольшая, ты поймешь и легко извинишь. Мне кажется, что виноваты ни ты и ни я, а твоя хохлацкая мнительность.
Твои книжки всем нравятся, и я очень рад. Ты спрашиваешь про библиотеку. Я говорил тебе о Таганрогской городской библиотеке.
В Ялте я пробуду все зимние месяцы, если, конечно, не выгонит отсюда скука.
Нового ничего нет, всё обстоит благополучно. Жму крепко руку и еще раз благодарю за книги. Будь здоров.