Благоволите выслать корректуру. До 12 октября я буду в Ялте, потом же поеду в Москву. Мой московский адрес:
Неглинный пр., д. Гонецкой.
Желаю Вам всего хорошего.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
3856. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
2 октября 1902 г. Ялта.
2 окт.
Актрисуля, для чего это понадобилась тебе карета? Ведь карет порядочных нет в Москве, в карете всегда тошнит. Давай проедем просто на извозчике. Я буду в осеннем пальто, и шубы, быть может, не потребуется. Буду иметь плед, калоши.
Мать уехала вчера на мальпосте с тем, чтобы отправиться в Москву на почтовом. Не телеграфировал тебе, потому что не знаю наверное, найдет ли она в Севастополе билет, или нет. Говорят, поезда полны, билеты раскупаются за 2 недели.
То, что у Немировича была рвота, это в самом деле нехорошо. По крайней мере было нехорошо. Когда увидишь его, скажи, что я очень беспокоюсь и желаю ему скорейшего выздоровления.
В газетах печатают, будто все билеты на курьерском поезде и добавочном до 15 окт<ября> уже распроданы. Каково, если это справедливо? Я написал в Севастополь, авось найдется местечко.
Живу во всем доме один. И ничего. Хотел было завести себе любовницу, да раздумал: осталось до отъезда так немного!
Будь здорова, собака моя хорошая, дворняжка. Если приедешь на вокзал встретить меня, то найми извозчика на вокзал и обратно.
Ну, кланяюсь тебе в ножки и обнимаю. Помни обо мне, а то будешь бита. Ты ведь знаешь, как я строг.
Твой Antoine.
Матери и Маше поклонись.
На конверте:
Москва.
Ее высокоблагородию
Ольге Леонардовне Чеховой.
Неглинный пр., д. Гонецкой.
3857. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
5 октября 1902 г. Ялта.
5 окт.
Актрисуля, здравствуй! Мать выехала первого октября, затем я получил от нее письмо, из которого узнал, что она на поезд не попала и осталась ночевать в Севастополе и ночевала, вероятно, в какой-нибудь дешевой разбойницкой гостинице. Где она теперь, не знаю. Быть может, продолжает жить в Севастополе. А ты 4-го окт<ября> ходила на вокзал встречать ее? Да, вот что значит — не слушаться меня! Ведь я писал, чтобы не ездила встречать, потому что она приедет в Москву не раньше 27 ноября и не иначе, как в товаро-пассажирском поезде, в IV классе. Дуся, ради создателя, пригляди, чтобы она в Петербург поехала на почтовом в 1-м классе или же на том поезде, который отходит и приходит в Петербург на 1/2 часа позже почтового.
Как только узнаешь из письма или из телеграммы, когда я приеду, тотчас же пошли в аптеку взять для меня
1/2 ф. рыбьего жиру чистого, светлого.
10,0 (10 грамм) Kreosoti fagi.
Поняла? А приеду я или 14-го или 17 окт<ября>. Говорят, что все билеты до 15 уже разобраны, и если это правда, то приеду не раньше 17-го. Во всяком случае, я написал в Севастополь и теперь жду ответа.
Я обедаю хорошо. Бабушка готовит суп или борщ и жаркое. Ем и арбуз. Скажи матери, если она приехала, что Настя еще не ушла, чему я рад, так как есть кому собрать на стол и встретить гостя. Журавли сыты и довольны. Целый день отдыхают, а от какой работы — неизвестно. Собаки целый день едят и спят. Погода солнечная, теплая, даже жаркая.
Ну, Христос с тобой, моя радость. Будь покойна и весела, за это я буду тебя любить еще больше.
Твой А.
На конверте:
Москва.
Ее высокоблагородию
Ольге Леонардовне Чеховой.
Неглинный пр., д. Гонецкой.
3858. M. П. ЧЕХОВОЙ
6 октября 1902 г. Ялта.
Милая Маша, приехала ли в Москву мамаша? Я выеду из Ялты 12-го или 15-го октября, смотря по тому, достану ли билет 12-го. Говорят, что до 15-го все билеты уже разобраны.
У нас все благополучно. Сегодня был дождь, но небольшой; я еще ни разу не видел, чтобы струя воды, текущей в бак, была толще спички. Земля сухая. Тепло. Здоровье мое хорошо.
Ну, будь благополучна, кланяйся всем, главное—матери. Нового ничего.
Твой Antoine.
6 окт.
На конверте:
Москва.
Марии Павловне Чеховой.
Неглинный пр., д. Гонецкой.
3859. Л. А. СУЛЕРЖИЦКОМУ
7 октября 1902 г. Ялта.
7 окт. 1902.
Милый Лев Антонович, здравствуйте! Только что узнал, где Вы, и вот пишу Вам. Прежде всего будьте добры, дайте знать, как Вы поживаете, как здоровье и не нужно ли Вам чего. Мой адрес: Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой. Рассчитываю 12—15 окт<ября> отправиться в Москву и прожить там, если не будет кашля или кровохаркания, до декабря, потом поеду в Nervi, в Италию.
Жена моя была очень, очень больна, особенно в мае и июне; у нее было воспаление брюшины, едва не отправилась ad patres.* Теперь же, по-видимому, она поправилась и уже репетирует. Мое здравие было неважно, теперь же все обстоит благополучно, кашляю мало и даже собираюсь в Москву, несмотря на погоду.
Посылаю Вам "Курьер" со статьей про духоборов. Написано совсем по-американски. Пейте рыбий жир и вообще, если можно, питайтесь получше. Крепко жму руку и желаю здравия и покоя. Напишите же в Москву.
Ваш А. Чехов.
На конверте:
Новоконстантинов.
Подольск<ая> г<уберния>.
Льву Антоновичу Сулержицкому.
* к праотцам (лат.)
3860. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
8 октября 1902 г. Ялта.
8 окт. 1902.
Актрисуля, если не получишь от меня телеграммы, то знай, что выезжаю я из Ялты, а в Москву приезжаю 14 октября. Так и знай. Билет уже заказан, отъезд решен окончательно. Итак, стало быть, 14-го буду в Москве.
Да ты с ума сошла!!! Давать водевиль в Художеств<енный> театр! Водевиль с одним действующим лицом, которое только говорит, но не действует вовсе!! Для театра я пьесу напишу, это будет лучше.
Несчастные Смирновы заказали мне купить для них крымские башмаки, и я никак не найду; сегодня Синани купил и прислал с Арсением, но это обыкновенная мужицкая обувь, я не понимаю, для чего он купил, пропали только деньги.
Значит, жди, приеду. Я буду скверно одет, потому не подходи ко мне в Москве, не узнавай; вместо того, чтобы здороваться с тобой на вокзале, я только подмигну тебе.
Погода в Ялте теплая.
Сегодня подали мне кофе с мухой, вываренной мухой. Такая гадость!
Ну, собачка, будь здорова и весела. Обнимаю тебя и целую миллион триста тысяч раз.
Твой А.
На конверте:
Москва.
Ее высокоблагородию
Ольге Леонардовне Чеховой.
Неглинный пр., д. Гонецкой.
3861. Л. Б. БЕРТЕНСОНУ
10 октября 1902 г. Ялта.
10 октября 1902.
Многоуважаемый
Лев Бернардович!
Angelophyllum ursinum я видел только на Сахалине; из местных жителей никто не мог сказать, как называется это растение, инспектор сельского хозяйства, ботаник и агроном, сказал, что это — местное растение, что русского названия у него нет. И латинское название я нашел, уже вернувшись из Сахалина, у одного академика, изучавшего в шестидесятых годах восточное побережье. В самом деле, "медвежий корень" — название подходящее! Медведей на Сахалине много, они там робки и не нападают на mammalia*, питаются же рыбой и, вероятно, растениями вроде angelophyllum, которое, как надо полагать, имеет сладкий корень. Приношу Вам глубокую мою благодарность, указанием Вашим воспользуюсь непременно (если, конечно, будет печататься второе издание) и сошлюсь на словарь Анненкова — и тогда же буду просить Вас принять от меня экземпляр "Острова Сахалина".
Запаздываю ответом на Ваше письмо не по своей вине. Письмо было адресовано в Феодосию, между тем, я живу в Ялте, в Феодосии же в д<оме> Суворина был 12—14 лет назад.