Новое объяснение Вашей болезни очень интригует нас. От души желаю успеха и сил. Был нервный кризис, теперь чувствую себя опять хорошо и надеюсь вернуться бодрым.
Жму вашу руку.
К. Алексеев
208. М. Г. Савиной
10 ноября 1904
Москва
Глубокоуважаемая Мария Гавриловна!
Очень и очень трудно отказаться от удовольствия и чести играть с Вами и В. Ф. Комиссаржевской!
Еще труднее артисту — отказать в просьбе другой артистке, пред талантом которой он преклоняется.
Нелегко отказаться и от доброго дела 1.
Но Вы, жестокая, хотите помучить меня и заставить пережить тяжелые минуты, так как знаете, что во время сезона я завишу не от себя.
Судите сами: у нас на репертуаре только семь пьес, из них в шести я занят, а седьмая не дает сборов и идет один раз в 2–3 недели. Дублеров у меня нет в этом году, и потому я играю и буду играть ежедневно. Кроме того, нам предстоит поставить, по условиям с абонентами, еще три новые пьесы.
Могу ли я мечтать о каких-нибудь выездах из Москвы и об интересных спектаклях вне стен нашего театра?
Я принял монашество и отрешен им от жизни. Будьте же, как всегда, великодушны и напишите мне только две строчки: «Вхожу в Ваше положение, верю Вам и прощаю» 2.
Если Вы захотите сделать меня совсем счастливым, припишите еще в P. S.: «Я нарочно играла Раневскую 3 нехорошо, чтобы доказать, что пьеса мне не нравится, это было трудно, но я, как всегда, добилась своего».
Жена шлет Вам свой привет, я же повинно кланяюсь и целую Ваши ручки.
Искренно преданный и уважающий Вас
К. С. Алексеев
10/11-904, Москва
209*. В. В. Котляревской
3/I 905
3 января 1905
Москва
Дорогая Вера Васильевна!
Не хотел посылать телеграмму, хотел непременно написать Вам, тем более что я еще не ответил на Ваши хорошие письма. Очень уж покойник-год был суматошный, жестокий и бессердечный.
О нашем горе Вы знаете. Спасибо за сочувственное письмо.
Очень тяжело было играть во время болезни покойной матери и переговариваться перед смертью по телеграфу 1. Положение же по театру было таково, что даже в день привоза тела мне пришлось играть комическую роль. Хлопоты до и после похорон, ежедневная игра (я уже играл более 80 раз), ежедневные репетиции, отсутствие пьес… а главное — война, надежды и разочарования во внутренней политике, все это утомило всех нас ужасно.
В довершение новый конкурент — театр — заставляет нас напрягать последние силы 2. Кем-то распускаются слухи по Москве и по газетам, что у нас раскол, что дело падает, что я ухожу из Художественного театра и перехожу в петербургский дамский театр, актеров сманивают. Они народ легковерный и легко поддаются наговорам и сплетням. Литераторы нас стали презирать… […] За театр не бойтесь. Наши — молодцы. Они еще раз показали, что умеют ценить свое дело. Те, кто нужны ему, не уйдут; те, кто его не понимает, уйдут, и бог с ними… о труппе, как никогда, царит хорошее товарищеское настроение. Уход некоторых лиц очистил атмосферу; тем не менее сезон скучный, без интересных новинок, хотя удалось дать две новых нотки: Метерлинк и миниатюры. Публика отнеслась к ним или враждебно или холодно, но в теперешние времена нужны бойкие фразы, либеральный пафос и прочие несерьезные развлечения толпы в том же роде. Больше всего мы боялись, чтоб нас не выгнали из театра. На один год удалось пока удержаться в нем 3. Как Вы живете? Очень был рад на минутку видеть Нестора Александровича. Скажите ему, что мне жестоко досталось от жены за то, что я его не удержал. Будьте счастливы в новом году. Желания у нас у всех одни. Дай бог, чтоб они сбылись, хоть в известной части.
Будьте здоровы. От души желаю и Вашим больным поправления.
Целую ручки. Нестору Александровичу жму руку. Жена шлет поклон.
Преданный и любящий
К. Алексеев
Напишите Ваше мнение о театре Комиссаржевской и о том, что говорят о будущем театре Андреевой и Морозова.
210*. Л. В. Средину
29/III 905
Москва
29 марта 1905
Глубокоуважаемый Леонид Валентинович!
Обращаюсь к Вам с большой просьбой: передать прилагаемое письмо А. М. Горькому 1, который, как говорят, находится теперь в Ялте. Вероятно, Вы будете с ним видаться. Беспокою Вас, так как боюсь послать письмо до востребования, — пожалуй, оно пропадет или залежится, если Алексей Максимович остановился не в самом городе, а в окрестностях. Давно не видал Зины и потому вышел из курса ялтинских новостей. Соскучился по Вас и по Ялте и не знаю, когда судьба меня закинет туда. Думали о Вас усиленно во время погрома, но, слава богу, все обошлось благополучно. Я занят усиленно. Сезон был тяжелый, а теперь составляю новую труппу из кончивших в нашей школе учеников. Хочу образовать новое общество провинциальных театров. Соберу несколько трупп, сниму несколько театров в разных городах. Каждая труппа будет играть хорошо поставленных и срепетированных 10–15 пьес… Труппы будут чередоваться. Быть может, таким образом удастся оживить заснувшее провинциальное дело. Работы много и предстоит еще больше. Сегодня была генеральная репетиция «Привидений» Ибсена. Произвела хорошее впечатление.
Наш театр пережил в этом году тяжелую полосу жизни. Мы осиротели. Без милого Антона Павловича трудно живется. Только после его смерти мы поняли, чем он был для нас.
Его не стало, и нас заклевали со всех сторон. Горького мы тоже потеряли навсегда 2, а за ним и Найденова 3 и пр. Морозов тоже покинул нас. Словом, осиротели, но, благодаря бога, духа не теряем, и общие потери связали нас еще крепче. В материальном отношении год прошел превосходно.
Будьте здоровы, передайте сердечный поклон уважаемой Софье Петровне и всем Вашим и ялтинским знакомым.
Милому Толе крепко жму руку и скучаю о нем. Преданный и любящий Вас
К. Алексеев
211. Из письма к М. П. Лилиной
Среда
13 апреля 1905
Петербург
…Доехал я хорошо, но спал мало и плохо. Дело в том, что в последнюю минуту ко мне в купе вошел Тартаков со связкой огромных крыльев для Демона 1. Мы обрадовались друг другу, долго изъяснялись во взаимной любви и болтали.
Петербург встретил нас неласково. Сырость и холод ужасные. Непременно захвати что-нибудь пуховое или ватное. За несколько дней до нас был снег, ездили на санях, и они скрипели, как зимой.
Все, кто приехал налегке, уже получили лихорадки, насморки и пр.
С квартирой я, кажется, напутал. Ольга Леонардовна остановилась у нас, и вот чего я не сообразил. Из спальни нет другого хода, как через гостиную. Чувствую, что ты будешь за это меня ругать по утрам. Постараюсь в это время никого не принимать.
Здесь очень тихо, и хозяйки не видно. Пробралась сюда одна Чюмина, и то к Ольге Леонардовне. Здесь ждут больших беспорядков на второй день праздников, который совпадает с заграничным 1 Мая.
Сегодня в «Биржевом вестнике» даже целая статья о том, что будут бить интеллигентов.
Умоляю тебя в этот день не приезжать в Петербург. Приезжай или в первый день (то есть выезжай из Москвы в субботу) или накануне, то есть выезд из Москвы в пятницу. В понедельник надо весь день сидеть дома, и может случиться, что тебя не удастся даже встретить во второй день праздника.
Мы репетируем, но не каждый день. Косминская мила, но играть будет несмело. Мало репетиций, неуверенна.
Сегодня день был теплый, а вечером свежо.