В октябре я буду жить в Москве и постараюсь повидаться с Вами и поговорить, а пока позвольте поблагодарить Вас за приглашение и пожелать Вам и журналу полнейшего успеха.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
22 сентября 1895 г. Мелихово.
Ст. Лопасня. 95 22/IX.
Многоуважаемый Сергей Николаевич, простите, что я так долго не отвечал на Ваше письмо. В последнее время я был все в разъездах и получал письма неаккуратно, да и отвечать принимался не сразу, так как занят я по горло: то писать надо, то гости, то больные, то ехать надо.
Сотрудничать в "Новом слове" я рад всей душой, но сказать определенно, что и когда я пришлю Вам, для меня положительно невозможно, так как я уже раньше надавал много обещаний, которые тщусь исполнить, и работы у меня хватит по крайней мере до весны. Сердечно благодарю за приглашение, когда буду в Петербурге, то непременно побываю у Вас, а пока позвольте пожелать полнейшего успеха Вашему журналу и выразить Вам свое глубокое уважение.
Преданный
А. Чехов.
1588. M. Ф. ВОЛЬКЕНШТЕЙНУ
22 сентября 1895 г. Мелихово.
Многоуважаемый Михаил Филиппович, Вы, вероятно, сердитесь на меня за молчание и, должно быть, уже решили, что я человек невоспитанный… Но не моя в том вина, что я так долго не отвечал на Ваше письмо. Когда Вы, бог даст, купите себе имение (конечно, в 25 раз лучшее, чем мое) и поселитесь в нем, и будете по целым неделям проживать в Москве и Петерб, тогда и Вы будете неаккуратно отвечать на письма.
Что нужно по существу, я уже ответил С. Н. Кривенко, который тоже писал мне. Работать в "Новом слове" я рад всей душой, но готового у меня нет ничего, а все то, что я пишу и буду писать до весны, уже обещано. Пишу я туго, мало и кропотливо, как японец, и потому мне, как японцу, нужно заказывать по крайней мере за год.
Если Вы переписываетесь с Вашим братом, то поклонитесь ему, пожалуйста. В прошлом году я видел его в Таганроге.
Желаю Вам всего хорошего и ему крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
Ст. Лопасня.
1589. Ал. П. ЧЕХОВУ 22 или 23 сентября 1895 г. Мелихово.
Добрый Саша! Любезное письмо твое получил и тотчас же отвечаю, хотя я слишком занят, чтобы отвечать на письма людей низкого звания.
1) "Неделя о слепом", мне кажется, затянулась слишком долго вопреки всем календарям. Я просил тебя адресоваться прямо в Каширу, к одному слепому, для меня же в настоящее время справки твои значения не имеют, так как у меня нет даже адреса слепого.
2) Теперь о зрячих. У Ивана я давно уже не был; по слухам, у него в училище был дифтерит, занятия временно прекращены, и он живет теперь у родственников жены, полный сознания своего семейного благополучия. Очевидно, к себе в училище он не ходит и твои письма, которые ты пишешь "в воне благоухания духовного", его швейцар бросил в нужник. Он, т. е. Иван, немножко поседел и по-прежнему покупает все очень дешево и выгодно и даже в хорошую погоду берет с собой зонтик.
3) Володю Чехова выперли из Екатериносл семинарии на том основании, что он светский. Я хлопотал за него, написав в Симферополь, причем ему сказано было, что если в Симфер есть вакансия и попы будут препятствовать поступлению, то чтобы он поторопился написать тебе насчет протекции. Мне кажется, что при наличности вакансии и хороших отметок было бы достаточно одной карточки Победоносцева или Саблера. Но вопрос в том, есть ли вакансия… Буде я узнаю, что вакансия есть где-нибудь, мы спишемся и будем действовать сообща. Мальчику надо помочь, а то его заберут в soldateniensis. Буде одобришь, я сам напишу Победоносцеву, ибо для дяди и его почтенных сынов я готов на все.
4) По описанию твоей болезни я заключил, что у тебя страшнейший сифилис и громадная фистула заднего прохода, образовавшаяся вследствие непрерывного выпускания газов.
5) Погода у нас очень хорошая, теплая. Виссарион по-прежнему жует за обедом мать и длинно рассуждает об орденах.
6) Брома и Хину скоро опять придется запирать в баню. Дочь их Селитра - вылитый Бром.
7) А. С. Суворин мне ничего не пишет, и я не знаю, где он.
Затем кланяюсь Наталии Александровне и детям и вместе с ними скорблю, что из тебя не вышло никакого толку. Жаль, Саша, а между тем тебе дано было хорошее направление.
Твой благодетель
А. Чехов.
Р. S. О твоем рассказе напишу из Москвы. На конверте:
Петербург. Невский 132, кв. 15.
Его высокоблагородию
Александру Павловичу Чехову.
1590. И. И. ГОРБУНОВУ-ПОСАДОВУ
26 сентября 1895 г. Москва.
Многоуважаемый Иван Иванович! Александр Алексеевич Плещеев, уезжая сегодня в Петербург, взял на себя труд переговорить насчет книги А с Сувориным и другими книгопродавцами. Будьте добры, пошлите ему нужные сведения: сколько экземпляров книги осталось, а также maximum скидки, какую может сделать г-жа А. Его адрес: Петербург, Большая Морская, 50.
Я опять в Москве, в той же гостинице, в том же номере. Проживу здесь, должно быть, до воскресенья. Как Вы поживаете?
Желаю Вам всяких благ и крепко жму руку.
Ваш А. Чехов. На обороте:
Здесь.
Зубово, Долгий пер., д. Нюниной,
Ивану Ивановичу Горбунову,
26 сентября 1895 г. Москва.
Большая московская гостиница, № 5.
Дорогой Алексей Сергеевич, уезжая вчера в Москву, я получил на станции Ваше письмо, а сегодня, очевидно, споспешествуемый добрыми духами и Вашими святыми молитвами, я встретил на улице самого Сытина, так что писать к нему не понадобилось. Я предупредил его, что к нему придет г. Бот с рассказами Марии Владимировны, и теперь мне остается только пожалеть, что я не знаю адреса г. Бота, так как застать Сытина можно, но очень трудно. В каждом доме есть деньги, только надо знать, где они лежат; так в каждом городе суть нужные люди, только нужно знать, когда и где их можно застать. На всякий случай напишите г. Б, что с раннего утра до 11 1/2 - 12 час. дня Сытина легче всего застать в его типографии на Валовой улице, а после 12 - в складе; а еще лучше, прежде чем идти к нему, - справиться по телефону, где он. Человек он смирный, любезный, немножко застенчивый.
Узнав, что ему принесут 17 листов, он сказал: "Для нас это много". И я думаю, что для книжки это много. Выбирать и одобрять рассказы будет не сам Сытин, а инспектор народных училищ Вахтеров, заведующий у него народными и детскими изданиями. Я знаком с Вахтеровым, но не коротко. Если Бот, как педагог, знаком с ним, то вот Вам прекрасный случай дать ему еще одно поручение - поторопить Вахтерова. Я тоже потороплю.
Еще одно примечание: когда я говорил с Сытиным о рассказах, то на лице его была написана готовность.
Как Вы поживаете вообще? Давно уже я Вас не видел. Где Ваши? Где Сережа?
В Москве я буду жить до 2-го октября - к Вашим услугам. Всякое Ваше поручение исполню с большим удовольствием.
В середине октября я опять буду в Москве. Приезжайте и Вы, пообедаем вместе, помянем добром старину. Останавливаюсь я обыкновенно в Б московской, первый подъезд (считая со стороны Тверской), бородатый швейцар.
Денег нет. Старею.
Низко кланяюсь Вам и всем Вашим. Будьте здоровы и счастливы.
Ваш А. Чехов.
26 сент.
1592. Т. Л. ЩЕПКИНОЙ-КУПЕРНИК
Конец сентября 1895 г. Москва.
Милая Таня, драгоценная девочка, я заболел сразу пятью тифами и изнемог от желаний. Не могу прибыть.
Простите.
Миллион поцелуев!!!
А. Чехов. На обороте:
Ее высокородию
Татьяне Львовне Щепкиной-Куперник.