– Доктор – я, – заявила Амалия, забирая у него сверток. – Ну, Тростинка, ты молодец! Теперь идите кипятите воду. И принесите мне тонкий нож!
– Как ты думаешь, что она там делает? – шепотом спросил Тростинка у Венсана.
После того как по требованию Амалии бандиты унесли из комнаты тело Изабель, после того как медсестра, придирчиво осмотрев едва ли не два десятка представленных ей ножей, полезла в свою сумочку и извлекла оттуда свой собственный нож с острым, как у скальпеля, лезвием, после того как вода наконец вскипела и была принесена трясущимся от благоговейного страха Тростинкой, Амалия заявила, что она управится сама, и без всяких околичностей выставила бандитов из помещения. Теперь они маялись в соседней комнате, с тревогой прислушиваясь к доносящимся из-за двери стонам и шорохам.
– Вытаскивает пулю, знамо дело, – ответил Венсан на вопрос своего товарища. – Думаешь, это так просто?
– Да я ничего не думаю! – ответил Тростинка, и следующие полторы минуты протекли в молчании.
– А откуда ты ее знаешь? – не вытерпел Тростинка.
– По больнице, – уклончиво ответил Венсан.
– И что, она хорошая медсестра? – полюбопытствовал Тростинка.
– Самая лучшая! – заявил Венсан уверенно. – Ты что ж думаешь, я бы стал приглашать к нашему принцу кого попало?
Дверь отворилась, и на пороге показалась Амалия, держащая в руках какой-то ворох тряпок. Бандиты мгновенно вскочили на ноги, а Венсан тотчас же загасил папиросу, которую до этого пытался раскурить.
– Так, господа, – заявила Амалия. – Эти простыни никуда не годятся. Принесите мне чистые, а эти постирайте, пока кровь еще не засохла.
И, скользнув взглядом по перевязанной руке Венсана, она всучила всю груду Тростинке.
– Это что же, я должен их стирать? – пролепетал тот. – Но я не умею!
Амалия смерила его уничтожающим взглядом.
– Ну, тогда катись к секретарю суда! – заявила она, шагнув обратно. – Или хоть к самому черту!
Дверь захлопнулась. Бандиты озадаченно уставились друг на друга.
– Строгая, – с уважением промолвил Тростинка. – Сразу видно, хорошая медсестра. – И тяжело вздохнул. – Ладно. Пойду попробую постирать.
– А я поищу свежие простыни, – сказал Венсан.
Не без труда ему удалось найти пару таких, которые могли считаться относительно чистыми, и он осторожно постучал в дверь, за которой находился раненый.
– Войдите! – прозвенел из-за двери женский голос.
Когда Венсан вошел в комнату, Амалия, хмурясь, рассматривала у окна пулю, которую она несколько минут назад извлекла из Алена.
– Положи простыни на стул, – велела она.
Венсан повиновался. Украдкой поглядев на Алена, он заметил, что хотя тот по-прежнему выглядит неважно, дыхание его стало гораздо ровнее, и он больше не мечется по постели.
– Скажите, сестра… – Венсан поколебался. – Он ведь не умрет?
Амалия искоса поглядела на него и сунула пулю в карман.
– Все станет ясно, когда он придет в себя, – сказала она. – Кто в него стрелял?
Венсан смущенно поковырял пол носком башмака.
– Да тут целое дело было. Вам про это знать, наверное, не обязательно.
– Ну, как скажешь, – сухо отозвалась Амалия. – Убери это. – Она кивнула на таз, в котором плескалась окровавленная вода. – И принеси мне полотенце.
Прижимая к себе таз одной рукой, Венсан вышел, и Амалия закрыла за ним дверь. Поколебавшись, она подошла к Алену и дотронулась до его лба. Он был горячий и влажный.
«Что же с ним все-таки произошло? И что он сделал с письмами?»
Амалия не сразу обратила внимание на стук, уже некоторое время доносившийся снаружи. Кто-то поцарапался в стекло, и Амалия, обернувшись, увидела за окном… своего сообщника.
– Франсуа! – ахнула она, бросаясь к окну и поспешно отворяя его. – Как ты здесь очутился?
– Я вскочил на запятки кареты, мадам, – доложил Франсуа, забираясь в окно. – Счастье, что этот подлец-кучер меня не заметил. Потом он привез вас сюда и… – Молодой человек увидел лежащего на постели Алена и опешил. – Это кто?
– Принц воров, – ответила Амалия. – Венсан решил, что я медсестра, и привез меня к нему. Похоже, он серьезно ранен.
– А как же письма? – спросил остолбеневший Франсуа.
– Пока не знаю, – честно ответила Амалия. – Но надеюсь узнать.
Франсуа с облегчением выдохнул:
– Так они с вами ничего не сделали? Ну, слава богу! А то я так боялся за вас!
Вспомнив, что она совсем недавно подозревала своего сообщника в том, что он предал ее, Амалия почувствовала угрызения совести.
– Можешь не беспокоиться, – сказала она. – В лицо меня не знает никто, кроме принца воров.
– И прекрасно, – заявил Франсуа. – Кстати, сколько всего людей в доме?
Амалия объяснила, что всего двое. И, разумеется, раненый.
– Раненый не в счет, – жизнерадостно отозвался Франсуа, – а двое здоровых – тем более. – Он потянул Амалию за локоть. – Лезьте в окно, мадам. Как только мы выберемся наружу, садитесь в карету, а я поднимусь на козлы, и мы уберемся из этого гиблого места.
Веки Алена слегка дрогнули, но сообщники, увлеченные своим разговором, ничего не заметили.
– Ты в своем уме? – сердито спросила Амалия, высвобождая руку. – А как же письма?
– Мадам, – шепотом ответил мошенник, – вынужден вам заметить, что есть на свете вещи и поважнее каких-то листков бумаги. Если принц воров, – он кивнул на неподвижно лежащего Алена, – придет в себя и узнает вас, тогда вам несдобровать. Я никогда прежде с ним не сталкивался, но слышал про него достаточно. Поверьте, мадам, вы не можете позволить себе быть врагом этого человека, ну а я – тем более.
– Франсуа, дело не в этом… – сердито начала Амалия, но тут в коридоре послышались тяжелые шаги. – Прячься! Сюда идут!
В комнату заглянул Венсан. В здоровой руке он держал какую-то тряпку неопределенного коричневого оттенка.
– Что это? – спросила удивленная Амалия.
– Ну, вы же просили полотенце, – отвечал не менее удивленный Венсан.
Амалия с сомнением поглядела на тряпку, но все же взяла ее.
– Спасибо, Венсан. Можешь идти.
Однако кучер не торопился уходить.
– Я тут подумал… – Он смущенно кашлянул в кулак. – Наверное, вам хочется получить свои деньги прямо сейчас… за беспокойство и вообще… – Он полез в карман. – Мы, конечно, воры, но мы люди честные и знаем, что почем.
– Венсан, – остановила его Амалия, – мне все равно придется побыть здесь какое-то время, пока пр… пока месье Ален не начнет поправляться. Так что рассчитаемся потом, хорошо?
– Как скажете, – с готовностью отозвался Венсан. – Вы курицу любите? – Амалия кивнула, уже не чая, как бы поскорее спровадить заботливого кучера. – Ладно. Когда Тростинка закончит свою работу, я пошлю его за жратвой… то есть за едой, – поспешно поправился он.
– А что у Тростинки за работа? – поинтересовалась Амалия, когда Венсан был уже на пороге.
Венсан шмыгнул носом.
– Он могилу роет, – наконец сказал он. – Для Изабель. Вот такие дела. Вам ничего больше не надо? Если надо, вы только кликните. Я мигом.
И он ушел, тяжело шаркая ногами.
Глава 7
– И все-таки мое мнение таково, что нам надо бежать, – первым делом заявил Франсуа, выбравшись из-за двери, за которой он спрятался, как только вошел Венсан.
– Франсуа, – твердо ответила Амалия, – мы не можем этого сделать.
– Из-за писем?
– Не только. – Амалия кивнула на Алена. – Я не могу оставить его здесь, понятно?
– Почему же? – поразился мошенник.
– Да потому, – раздраженно ответила Амалия, – что он ранен, и если за ним не ухаживать, он умрет.
– Не умрет, – заявил Франсуа. – Такие, как он, чертовски живучие. Вы можете выстрелить по нему из пушки, и он все равно останется жив.
Тон Франсуа казался донельзя убедительным, однако вовсе не потому, что вор был так уж уверен в живучести Алена. Дело в том, что принц воров пользовался репутацией неотразимого сердцееда, и Франсуа решил, что упорство Амалии объясняется именно тем, что даже она не сумела устоять перед чарами красавчика Алена. Именно поэтому он сейчас пускал в ход все свое красноречие, чтобы убедить ее как можно скорее покинуть опасный дом. Препираясь, сообщники не заметили, как вдали, на дороге, показался отряд человек в десять. Когда они приблизились, по мундирам стало ясно, что это конная полиция. Вне всяких сомнений, двигался отряд прямо к логову принца воров.