Пролог
Посвящается Р.
Пусть каждая твоя тень встречается с твоим
внутренним светом….
София открыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя полной и целой. Свет утреннего солнца мягко касался лица, заполняя комнату теплом. В груди не было тревоги. Не было страха. Не было пустоты.
Она знала: всё уже хорошо. Всё, что ей когда-либо нужно было найти, уже жило в ней. Не работа, не признание, не мужчина. Всё, что приносит спокойствие, радость и уверенность, начинается здесь, внутри неё.
Она вдохнула, глубоко, размеренно, и ощутила: сердце наполнено любовью. Любовью к себе. Настоящей, без условий, без зависимости от внешнего мира.
«…Я лежу и чувствую — где-то глубоко внутри, под грудной клеткой, живёт тихий, тёплый свет. Он не ослепляет. Он не требует доказательств, не ставит условий. Он просто есть.
Раньше я искала его во взглядах других людей, в признании, в надеждах, в ожидании чудес. Но свет не там. Он никогда не был там. Он всё это время жил во мне. Просто я не умела его слышать.
Теперь я знаю: это — моя благодать. Мой дом. Мой вечный якорь. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то пришёл и зажёг его — он горит сам. Мягко, ровно, бесконечно. И от этого тепла я больше не боюсь ни одиночества, ни будущего, ни времени.
Жизнь не обещает быть простой. Но теперь мне не нужно, чтобы она была лёгкой. Мне достаточно знать: всё, что нужно, — уже во мне».
София встала, подошла к окну и улыбнулась себе в отражении.
«А ведь когда-то я думала иначе. Когда-то я не видела этого света. Всё началось в тот день, когда я купила дневник…»
Глава I
Дождь шёл целый день. Не лил, не гремел — просто падал, будто мир тихо плакал. София шла по улице без зонта, не чувствуя ни холода, ни мокрых волос, ни усталости. Всё это было внутри — привычное, застывшее. Она не знала, зачем вышла на улицу, куда держит путь, и сама не поняла, как оказалась у двери старого магазина. Вывеска почти стерлась: «Книги и сны». Внутри пахло бумагой, деревом и чем-то тёплым, как будто временем.
Пожилая женщина за прилавком подняла взгляд:
— Вы ищете дневник?
— Наверное… — ответила София, сама не понимая зачем. Она ничего не искала, а уж тем более какой – то дневник.. Но вопрос был настолько неожиданный, что София ответила машинально.
Женщина протянула ей тетрадь с вишнёвой обложкой и лентой.
— Этот особенный. Он умеет слушать. А иногда отвечает.
София улыбнулась слабо, скорее из вежливости, заплатила и ушла.
Дома было тихо. Пусто. Только дождь за окном. София включила чайник, но тут же о нем позабыла. Она открыла дневник. Чистая страница пахла чем-то новым — и страшным.
Словно повинуясь чему –то она взяла ручку и начала писать:
«Привет, дневник. Сегодня я купила тебя в книжной лавке. Не знаю, зачем. Может, просто, чтобы с кем-то поговорить. Мне тридцать пять лет, и я чувствую, что моя жизнь закончилась, не начавшись.
У меня нет хорошей достойной работы… хотя у меня вообще сейчас нет никакой работы… Я пыталась искать, но везде отказы. Иногда кажется, будто я стала невидимой. Раньше я думала, что если быть хорошей, стараться, работать — всё получится. Но, кажется, я просто ошиблась в этом мире. Он не замечает таких, как я.
Деньги тают. Я экономлю даже на еде. Иногда покупаю кофе, просто чтобы почувствовать хоть что-то похожее на удовольствие. В остальном — пустота.
Я одинока. Да, у меня были отношения, но закончились, и я осталась с чувством, что не заслуживаю любви, так как еще ни разу за свои года не испытала этого чувства с кем-то. У меня никогда не было по – настоящему близкого человека, не было настоящей близости в отношениях, я никогда ни с кем так и не смогла раскрыться. Такое впечатление, что я всегда «не та». Я больше не верю, что кого-то встречу. И, если честно, не знаю, хочу ли уже — слишком больно надеяться.
У меня нет друзей, мне не с кем поделиться своим состоянием, некому выговориться, мне не с кем выйти прогуляться и поговорить… Нет, формально у меня есть подруги.. Но у меня впечатление, что и для них я стала невидимкой. Мы крайне редко видимся, а поговорить о своем я и вовсе не могу с ними, но я не чувствую отклика. Они не понимают. Или не хотят понимать. Когда я говорю, что мне плохо, я вижу в их глазах усталость. Поэтому я перестала говорить.