Я вру своим родителям…. Обо всем.. Говорю, что у меня всё хорошо, чтобы не видеть в их глазах жалости. Жалость — хуже одиночества. Она делает меня ещё меньше, ещё беспомощнее. Они не понимают, что их жалость и нотации меня убивает морально и напоминают, что я провалилась.
Я на дне.. Я застряла в своей голове. Одни и те же мысли, снова и снова. Как омут, который тянет всё глубже. Каждое утро я просыпаюсь с одними и теми же мыслями: как найти работу, где добыть денег, почему я одна, почему я не могу устроить свою жизнь, почему у меня нет никого, на кого бы я могла положиться… Каждый день всё то же. Пустота.
Иногда мне кажется, что Вселенная смеётся надо мной. Каждый раз, когда я начинаю мечтать, что-то рушится. Словно кто-то наверху говорит: “Не тебе. Не смей надеяться.” Я чувствую себя девочкой для битья…
Я не знаю, зачем пишу это. Наверное, просто хочу, чтобы кто-то услышал. Хоть бумага.
Если ты и правда умеешь отвечать — скажи мне, зачем я всё ещё здесь? Почему мне так больно жить? Почему я не могу найти свой путь?
Она поставила точку, долго смотрела на страницу, потом закрыла дневник и ушла спать.
На следующее утро София проснулась тяжело, как будто не спала вовсе. Взяла дневник, чтобы перечитать вчерашнее — и замерла.
Под её словами, ровным почерком, которого она точно не писала, появилось несколько строк:
«Ты не потеряна, София. Просто устала.
Ты ищешь смысл снаружи, но он ждёт внутри.
Всё, что тебе кажется концом — это только поворот.
Начало не видно в темноте, но оно уже рядом..»
София перечитала несколько раз. В груди сжалось что-то между страхом и надеждой. Но легче не стало.
Она отложила дневник, вгляделась в окно — там снова шёл дождь.
…София долго сидела неподвижно, глядя на строки, словно они могли исчезнуть, если моргнуть. Сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди. Пальцы дрожали.
Она резко захлопнула дневник и отпрянула, будто от чего-то горячего.
«Что за чушь…» — прошептала она, но сама себе не поверила.
В груди было странное чувство — смесь страха, растерянности и… легкого трепета. Как будто кто-то заглянул в самую глубину её души и ответил на то, что она даже не произносила вслух.
Она вспомнила десятки фильмов и книг, где происходило что-то подобное — одержимые вещи, странные совпадения, тайные знаки. «Что за черт?! Дневник Тома Реддла?! Может, я схожу с ума? Или это розыгрыш?»
Она метнулась к телефону, проверила интернет — не включен ли микрофон, камера… Даже заглянула под стол.
Пусто. Тихо. Только мерное тиканье часов и дождь за окном.
Её дыхание стало сбивчивым. Долгое время она сидела, боясь пошевелиться, затем снова проверяла замки, интернет, телефон, компьютер, и так по кругу..
«Нет. Так не бывает. Так не может быть», — шептала она, пытаясь убедить себя.
Но внутри, глубоко, очень глубоко — словно крошечная искра — зашевелилось другое чувство. Любопытство.
Наконец, много часов спустя она медленно, почти с опаской, снова открыла дневник. Страница оставалась такой же — аккуратный, чужой, но удивительно знакомый почерк.
София взяла ручку. Посидела минуту, не зная, что написать.
А потом, будто кто-то вел её рукой, вывела: «Ты кто?.. И откуда ты знаешь моё имя?»
Она задержала дыхание, не мигая, глядя на строчку. Мир будто замер.
И где-то в этом безмолвии, под тихий стук дождя по подоконнику, она почувствовала — что-то началось.
«Ты спрашиваешь, кто я.
Я — та, кто знает, как больно тебе сейчас.
Я помню те же мысли, ту же усталость, тот же холод внутри.
Я знаю твоё имя, потому что когда-то сама писала эти строки.
Я знаю, что ты думаешь, будто всё потеряно.
Но поверь — это не конец. Это начало.
Когда-нибудь ты поймёшь, кто я.
Но пока просто слушай.
Всё, что я напишу здесь, — это не советы. Это твоя собственная память, которую ты пока не можешь вспомнить.