- Как можешь ты быть столь спокойной и терпеливой? - спрашивал я ее.
- Ах, Отто! - отвечала она. - Это так легко! Я ведь знаю, что по ту сторону горы ожидает меня рай земной. Мы переносим радостно и жизнь, зная, что ожидает нас блаженство за гробом.
Два дня спустя мы были в Италии на берегу Лагомаджиоре. Лили сидела, окруженная цветами, которые она перебирала своими нежными ручками. Мне хотелось кинуться к ней, покрыть ее руки горячими поцелуями, но ее как будто охранял невидимый ангел!
- О чем задумалась, Лили? - взволнованно спросил я ее.
- О той темной грустной долине, покинутой нами. Мне кажется, что на том свете мы с тем же чувством будем вспоминать прошлую жизнь.
Она так влияла на меня своими тихими речами и кроткой улыбкой, что впоследствии было достаточно прикосновения ее белой ручки, чтоб успокоить и смирить меня. Я исправлялся, но этого было мало: я не становился другим человеком.
Пятнадцатое письмо
Само собою разумеется, что у нас много людей всех времен, видевших и Горация, и Сократа, и Александра Великого, и разных знаменитостей. Но меня не интересуют их рассказы о земле. Что мне в них теперь! Если бы я изучал историю, было бы другое дело.
Я слушаю с большим удовольствием, когда они говорят о переменах, происходивших в аду, с тех пор как они в нем находятся. Они замечают, например, что число прибывающих сюда женщин постоянно увеличивается.
Прежде мужчин сюда приходило больше, а теперь обоего пола число почти ровное. Стоя у ворот ада, я тоже удивлялся многочисленности входящих женщин. Не думай, что эти ворота - граница ада: они обозначают известный предел только, за которым виднеется густой туман и который перейти нельзя. Тут-то я видел как, одна за другой, эти несчастные проходили, не зная сами, куда спешат.
А что сгубило их? Дурное воспитание, конечно! Чему учат молодых девушек в наше время? Знают ли они о Спасителе, о долге?
Нет! Эти слова имеют для них значение скуки. Блистать в свете, одеваться по моде болтать на разных языках, нравиться и увлекать собой, вот цель их существования! Вся жизнь их проходит в каком-то вихре постоянных увеселений, светских выездов, вечеров, балов, из которого они выходят, только очнувшись в аду! А сколько вреда они делали, хотя бы своей пустой болтовней! Но в этом грехе повинны не только одни женщины. Казалось бы, что просвещение должно было внести более серьезное направление в человечество, а вместо того люди еще более пристрастились к ничего не значащим речам, и то, что прежде говорилось просто, откровенно, теперь, с тех пор как жизнь усложнилась, чего не придумывают, чтобы обманывать друг друга, чтобы льстить друг другу! Какие обороты, высокопарные речи, какие стремления к чему-то невозможному, недосягаемому! Не лучше ли было бы жить в простоте и пользоваться, и дорожить теми минутами счастья, теми благами, которые даются им и которых так много на земле.
Сколько отрадных часов проводил я, например, в деревне, особенно по вечерам, слушая благовест ко всенощной, следя за возвращающимися рабочими, внимая отдаленному блеянию стад... Какой мир! Какая благодать!
Я не ценил тогда этих чудных мгновений, а теперь - поздно!
Шестнадцатое письмо
Возвращаюсь к моему детству.
Обыкновенно я приготовлял тете Бетти подарок ко дню ее рождения и, восторгаясь, что поражу ее неожиданностью, в то же время, с обычной детской непоследовательностью, горел нетерпеливым желанием, чтобы она догадалась о приготовленном ей подарке. Накануне торжественного дня пришел я к ней и, не найдя ее в комнате, с досадой стал осматриваться - нельзя ли чем-нибудь развлечься до ее прихода, как вдруг увидел на окне разноцветную бабочку. Мигом забыл я все наставления о том, чтобы не мучить животных, и бросился ловить несчастное насекомое. Я разгорячился, долго старания мои были тщетны, но, наконец, я поймал его и держал за крылышко... Послышался легкий шорох, и тетя Бетти вошла. Совесть пробудилась во мне, я чувствовал стыд и крепко притиснул в руке свою несчастную жертву.
Разговор с тетей не клеился. Я испытывал непонятный страх, чтобы она не заставила меня показать, что у меня в руке; мне казалось, что бедная, давно мертвая бабочка все еще бьется в своей темнице. Тетя Бетти, видя мое необычайное смущение, начала рассказ о том, что Бог видит все: "Милое мое дитя, - говорила она, - с каждой стороны у Бога стоят ангелы. Первый из них записывает наши добрые дела, а второй - дурные. Когда придет конец, Бог скажет: "Покажите, что записали". И горе нам, если дурных дел более, чем хороших: мы будем навеки прокляты!"
Эти слова сильно подействовали на меня. Бог видит все, следовательно Он знает о моем преступлении. Я громко зарыдал и, ни слова не говоря, протянул тете руку с мертвой бабочкой. Она сразу поняла все, обняла меня, ласково пожурила, а потом утешала, говоря, что когда сознают свои грехи, Бог прощает их, если Его о том просят. Я был глубоко тронут и долго не мог успокоиться. "Помни всю жизнь, - продолжала тетя, - что не скроешь ничего от Бога, и эта мысль впоследствии удержит тебя от зла". Я стал на колени и повторял за нею слова молитвы, потом мы схоронили погибшее насекомое в горшке с цветком, и я ушел спать с безмятежно-спокойной душой.
На другой день рано утром направился я к тете Бетти с своим подарком. Против обыкновения, дверь была заперта, но на мой зов она отворила ее и я остановился изумленный, увидя ее в слезах.
- Тетя, - прошептал я, - ты говорила вчера, что Бог видит все, значит Он и слезы твои видит.
Она горячо поцеловала меня, и светлая улыбка озарила ее лицо.
- Не только видит, но считает их, и с моей стороны нехорошо предаваться скорби.
Она поспешно утерла глаза.
- Почему ты плакала? - допрашивал я ее.
- Ты не поймешь этого, дитя мое. Сегодня, старая сорокалетняя дева, я начинаю новый год жизни, но об этом плакать, конечно, безумно. Если угодно Богу, чтобы я прожила так еще двадцать лет, да будет Его святая воля! Хочешь послушать мой рассказ о прошлом?
Давно, давно жила молодая красивая девушка, которая верила, что жизнь есть не что иное, как вечно веселый праздник, и что только счастье и благоденствие ожидают ее.
Со всех сторон воспевали ее красоту и достоинства, но она не увлекалась, слушая льстецов, и внимала с трепетом и биением сердца лишь одному, которого речи и уверения в безмерной преданности и любви открывали перед ней новый, неведомый мир!..
Однажды на балу... знаешь ли, что такое бал? Это не то ангельское, не то дьявольское Учреждение... Итак, на балу, он попросил у нее перчатку ее на память. Она не могла отказать ему, и вот пара к этой перчатке!
Тетя вынула из ящика одно из своих сокровищ.
- Вскоре после того они были обручены. Счастье ее было безмерно, несмотря на то, что родители предупреждали ее, что он не был ее достоин и что его невоздержанное поведение было далеко непохвальным. Но она любила пламенно его и даже все его недостатки. Он был капитаном корабля и часто уходил в плавание. Тогда велась между ними переписка, в которую она вливала всю душу свою, а вот и его ответы!
Она показала мне пачку писем, связанных шелковой ленточкой.
- Но вот долетает до нее слух о его нездоровье, вследствие раны, полученной им на дуэли. Она не задумалась поспешить занять место сиделки у его изголовья и не покинула его, пока он не поправился, благодаря ее заботам. После того настала для них еще одна короткая и последняя разлука, перед тем как они готовились соединиться навсегда. Она вся обратилась в нетерпеливое ожидание...
Увы! Оно было разбито вестью, что ее разлука с ним вечная... он покинул ее, забыл!..
По легкомыслию своему он запутался, и вот он объявил себя женихом своей кузины, дочери богатого дяди его, выбросив из памяти ту, которая так много пострадала из-за него! Отдав жизнь свою ближним, она утешилась, возлагая надежду на Отца своего Небесного!
Тетя замолкла, а я ничего тогда не понял из ее рассказа: теперь же с невыразимой тоской припоминаю этот день и каждое ее слово.
На земле главная цель людей - убить время. Одним из средств к этому служит театр. И в аду есть театр, но так как пьесы земные почти все безвредны, мало их доходит сюда. У нас дают представления более реальные. Актеры переживают на нашей сцене то же, что пережили на земле. Объясню тебе это примером. Помнится мне страшное злодейство, случившееся во время моей земной жизни. Все преступники, участвовавшие в нем, конечно, явились сюда после смерти, и мы теперь от времени до времени принуждены ходить в театр, чтобы видеть, как они опять и опять, пред нашими глазами, против собственной воли, совершают то же убийство, с теми же воплями умирающих, наводящими страх на присутствующих. Роль жертв играют разные бывшие шулера, мошенники и тому подобные отверженные существа. Ты не можешь себе вообразить, какое мученье, какая пытка в этих представлениях и для зрителей, и для действующих лиц!