- Ладно, - неохотно кивнула я, хотя тоже не желала его терять и считала ниже своего достоинства прятаться в покоях в момент, когда Зар и Эмирата потенциально подвергались опасности.
Он ободряюще улыбнулся мне в качестве молчаливого обещания, что все будет в порядке. Но, когда достал из ножен меч и осторожно двинулся вперед по коридору, улыбка исчезла с его губ, а глаза засветились желтым. Вскоре Елеазар отвернулся, а я, проводив его встревоженным взглядом, все же послушно закрыла дверь, но не ушла, а прислушалась к негромкому звуку удаляющихся шагов.
Мысленно вернулась к тому, что произошло этой ночью. Старалась запечатлеть в памяти каждое мгновение, проведенное с Заром. Каждое прикосновение, каждый вздох и взгляд, каждое признание, произнесенное шепотом. Эта ночь стала новой точкой отсчета, рубежом, за которым для меня начиналась иная жизнь. И я чувствовала себя по-настоящему счастливой, несмотря на тревогу и мрачные перспективы, обступившие со всех сторон. Главным было то, что я верила Елеазару и знала, что вместе мы сможем все преодолеть.
Сердце трепетало в груди, словно, пойманная сачком, бабочка. Я одновременно и верила и не верила своему счастью. У нас могло быть будущее. Вместе. Понятия не имела, как это возможно, но верила. И эта вера грела меня изнутри, словно маленький не гаснущий огонек.
Зар сказал, что без меня ему не нужно его королевство. Я тоже давно успела растерять монаршие амбиции. Меня перестали интересовать почести, украшения, платья, золото и прочие привилегии, вызывающие зависть у остальных. Вместо этого мое воображение уже рисовало перед глазами совсем другие картинки, яркие и прекрасные. Дом в лесной глуши. Сад, цветущий весной. Возможность засыпать и просыпаться вместе, встречать рассветы и провожать закаты. Заботиться друг о друге. Любить друг друга. Завести детей.
Я никогда не хотела ребенка от Таура-ан-Фарота, хотя и получала от него регулярные упреки и заявления о моей неполноценности, как женщины. Они не задевали меня так, как задевали намеки на то, что Виралия одним за одним рожает наследников Елеазару. После подобных заявлений я запиралась в покоях и могла не выходить несколько дней.
И, даже теперь, зная, что настоящий наследник у него всего один, да и то, обусловленный необходимостью не прерывать род драконоборцев, я злилась. Но эта злость отходила на второй план, когда я понимала, что теперь все может быть по-другому. Теперь у нас с Заром тоже может быть ребенок. Наш. И этого я желала больше всего на свете.
В ожидании его возвращения следовало бы переодеться, дабы не встречать званых и незваных гостей в одной кружевной ночной сорочке, но когда я уже собиралась вернуться в спальню, в коридоре раздался шум и чьи-то голоса.
Слова были не различимы из-за расстояния и запертых дверей, но интонация быстро превратилась из спокойной в тревожную, а после - в угрожающую. Голоса становились все громче, потому, что говорившие, судя по всему, приближались к моим покоям. Я затаила дыхание.
-...королева грубо нарушила закон Лимерии и подлежит немедленному аресту и наказанию, - сумела разобрать я, но определить личность говорившего не получилось.
Судя по приглушенному гомону и топоту, людей в коридоре столпилось много, в то время как Елеазар был один. Стало ясно, что он вынужден был вернуться к дверям моих покоев, потому что вскоре я услышала его ответ, прозвучавший громко и отчетливо, словно он находился совсем рядом:
- Ее Величество Тайра не подпадает под юрисдикцию Лимерии, будучи правителем Терра Арссе и любой, совершенный ею проступок будет квалифицироваться именно по законам ее королевства, а не вашего, - прорычал он.
- Сожалею, но в Лимерии свято чтят институт брака, и закон карает смертью любую женщину, находящуюся на нашей территории, посмевшую изменить своему супругу, будь она королевой или нет, - с притворным сочувствием отозвался собеседник Елеазара.
Измена. Гхаровы лимерийцы собрались наказывать меня за то, что я провела ночь с мужчиной, не являющимся моим супругом? Они свечку что ли держали? Или знали о том, что это произойдет наверняка? Слишком много вопросов вызывали у меня действия лимерийского короля. Слишком много того, что можно было бы отнести как к случайному стечению обстоятельств, так и к тщательно спланированной ловушке.
Тот, что говорил с вивианским королем от имени монарха Лимерии, чувствовал себя уверенно, поскольку считал, что сила на его стороне, имея за спиной толпу гвардейцев, толпящихся в коридоре. Они ожидали приказа схватить всех, не пожелавших подчиниться выдвинутым требованиям. При этом он все же зачем-то осторожничал, пытаясь договориться мирным путем.