Я словно в замедленном темпе смотрела, как один из наших зверей вдруг резко остановился и пригнулся, позволяя повозке пролететь над ним, путая упряжь. Остальные четверо, бестолково дернув экипаж вперед, отскочили в обе стороны. От этого у повозки, и без того тяжело перенесшей бешеную скачку по городу, выскочило из оси колесо и с прыжком покатилось вперед, а сама она, гремя, перевернулась, разбросав нас в разные стороны.
Я так и не успела отпустить руку Руса, вцепившись в нее от испуга настолько крепко, что даже во время полета из повозки не разжала пальцев. Песок, который спустя мгновение смягчил наше падение, оказался горячим и рассыпчатым. Собственная голова ощущалась растревоженным пчелиным ульем, гудящим и кружащимся вокруг своей оси. Пришлось приложить существенные усилия, чтобы сфокусировать взгляд и сориентироваться в пространстве.
Когда картинка передо мной прояснилась, я увидела склонившееся над собой встревоженное лицо Руслаторна. Глаза лимерийца больше не светились, и было заметно, как сильно вымотали его все треволнения последних суток.
- Я в порядке, - пробормотала я, заплетающимся языком, вынужденно солгав.
Он потянул меня за руку, помогая встать, и мы напряженно заозирались вокруг, оценивая обстановку.
Перевернувшийся экипаж треснул и развалился на части, бесформенной грудой валяясь в нескольких метрах от нас. Тигры, которых больше никто не контролировал, беспокойно осматривались по сторонам, били хвостами по пушистым бокам, скалясь и рыча. Тайра и Елеазар оказались с противоположной стороны от разрушившейся повозки и тоже в этот момент торопливо поднимались на ноги.
Экипаж, несущий наших преследователей, на огромной скорости приближался к воротам. Тигры в его упряжи, связанные с сознанием Тианора, управляющего повозкой, свирепо щерились, словно мы были и их трофеями тоже.
Монарх Лимерии с сияющими голубым светом глазами, стоял впереди и теперь я получила возможность взглянуть на него другими глазами. До этого он казался мне вполне адекватным человеком, однако, теперь я знала о нем и его королевстве нелицеприятную правду, включающую в себя воровство арссийской магии, кровавые ритуалы с убийством собственных детей, ставшие традиционными похищения чародеек при помощи ведьминой травы. Теперь я удивлялась, как раньше не заметила в Тианоре, этой жестокости, злости и расчётливости, которую так явно видела теперь.
За его спиной маячили два шамана. До этого дня я даже опасалась смотреть на них, инстинктивно отводя взгляд, поскольку жуткие и пустые мутно-белые глаза непроизвольно нагоняли ужас, но теперь, когда жутковатые местные знахари оказались прямо передо мной, пришло время встретиться с собственным страхом лицом к лицу.
Длинные и всклокоченные седые волосы колдунов развевались позади, а странные головные уборы чудом держались на головах. Испещренные завитками рисунков, злобные морщинистые лица делали их вид еще более зловещим. Тонкие сморщенные шеи украшали деревянные бусы, а ветер трепал разноцветные ленты в засаленной, напоминающей тряпье, одежде.
Мне нужно было, во что бы то ни стало, добраться до Тайры и Зара, поскольку для того, чтобы камень-портал перенес нас всех, требовалось касаться друг друга, находясь в непосредственной близости. И я, не отпуская руки Руса, побежала в их сторону.
Однако в этот же момент оба шамана, не сводя с нас пристальных безжизненных взглядов, одновременно подняли вверх узловатые руки.
Песок, окружающий нас со всех сторон, внезапно пошел крупной зыбью и взметнулся вверх. Закружился вокруг, затмив собой не только Тайру и Зара, но и преследователей, тигров, расплывчатые очертания перевернутой повозки, огромные статуи воинов на въезде в Форлонд, гигантские кедры. Даже безоблачное небо, кажется, скрылось под мельтешащей пеленой.
Я испуганно остановилась и зажмурилась. Мелкие, беспорядочно движущиеся песчинки, норовили попасть в глаза, нос, рот, путались в волосах и одежде. Руслаторн прижал меня к себе, пряча от внезапного шквала песчаной бури. Было тяжело дышать и о том, чтобы продолжить бежать, не было и речи. Задыхаясь и дрожа, я уткнулась в грудь лимерийца, который казался мне в этом хаосе столпом уверенности и постоянства, непобедимым и несгибаемым.
Вскоре к буре прибавились порывы сильного ветра, от которого тяжело было устоять на ногах, словно одного гудящего и кружащегося песка было мало. Мои глаза все-еще были закрыты, но я с ужасом распахнула веки, когда среди шума и гула различила иной звук. Тихое и угрожающее рычание.