Попрощавшись, монарх Терра Вива снова нехотя опустился в кресло, несколько раз обеспокоенно обернувшись, но Тианор задал ему какой-то вопрос, продолжая незаконченную беседу.
И пока гвардейцы сопровождали нас к выходу из огромного зала, я кожей ощущала взгляды любопытных лимерийских придворных и шаманов, следящие за каждым нашим шагом. Когда мы, наконец, оказались в безлюдном полумраке длинного коридора, я с облегчением выдохнула и осмотрела Тайру внимательнее.
В неровном свете свечей она выглядела бледной, под глазами залегли тени, а на лбу выступила испарина. Шла подруга с трудом, почти ничего не видя перед собой и полагалась лишь на мою руку, ведущую ее вперед. Она не была похожа сама на себя и это меня беспокоило.
- Тебе хуже? Почему сразу не сказала?
- Так же, – отозвалась королева слабым голосом. – Просто, наконец, можно не притворяться. Голова словно чугунная, болит и кружится, даже соображать тяжело.
Я приказала одному из стражей поднять королеву на руки и он, повинуясь, донес Тайру до отведенных ей покоев и осторожно уложил на постель поверх тяжелого покрывала.
В это время я уже принесла в спальню один из своих саквояжей и принялась судорожно копаться в нем, выискивая нужные травы.
- Когда это началось? – спросила, скорее, чтобы отвлечься, а не потому, что эта информация была мне так уж необходима.
- Почти сразу после того, как ты ушла. Сначала терпимо, потом все хуже и хуже и я поняла, что самостоятельно не уйду, а просить помощи не стала.
- Странно все это, – дрожащими от волнения руками, я смешала в большой стеклянной колбе несколько травяных настоек, взболтала, добавила воды.
- Может это из-за долгого путешествия? – простонала подруга, снова коснувшись висков.
Я снова взболтала колбу, дожидаясь, пока смесь приобретет правильный цвет, понюхала содержимое.
- Не знаю. Мне здесь не нравится, Тай, – призналась я. – Даже не могу объяснить тебе почему. Не было видений или предчувствий. Просто не нравится и все.
Глаза Тайры были закрыты, и я приподняла ее голову и поднесла колбу к губам, помогая выпить лекарство.
- Горькое, - пожаловалась она, закашлявшись.
Я положила руку на ее горячий лоб, убирая второй спутанные медные локоны из растрепавшейся прически.
- Знаю. Зато боль скоро утихнет, и ты станешь прежней. Дерзкой и взбалмошной. Непривычно видеть тебя такой измученной и уязвимой. Когда у тебя вообще голова болела в последний раз?
- Не помню, – усмехнулась она, превозмогая боль. – Лет пять назад? Или больше. Где ты была, когда сбежала с бала?
- Гуляла. Ходила на пирс. Провожала закат, как в Лунарисе, помнишь?
Я присела рядом с ней на край кровати. Перина оказалась неожиданно мягкой, просев почти наполовину.
- Помню. Тебя искал лимерийский принц, – вспомнила она, заставив меня неприязненно поморщиться.
- От него я и сбежала в первую очередь, – призналась я.
За окнами было темно, помимо яркой луны спальную освещали несколько свечей в ажурных подсвечниках, позволяющие разглядеть тяжелую мебель из темного дерева, пейзажи в золоченых багетных рамах на стене, массивный комод и пару деревянных сундуков. Вместо привычных ковров пол был устлан мягкими белыми шкурами каких-то животных.
- Может, зря? Он, кажется, очень увлечен. Так хотел потанцевать с тобой и твой побег его расстроил.
- А я не очень хочу с ним танцевать. И не понимаю причины его увлеченности. Насколько мне известно, он вообще женат.
- Правда? – удивилась Тайра и грустно вздохнула. – Видимо, у принцев, как и королей, адюльтеры в порядке вещей. Наверное, я и правда, чего-то не понимаю об этом мире.
Это заставило подругу вспомнить о причинах, по которым в Лимерию отправился не ее муж Таур-ан-Фарот, а она сама.
- Брось. Все ты правильно понимаешь. И я абсолютно с тобой согласна. Вот только, боюсь, что все время нашего пребывания здесь, избегать Астарота не получится. И в случае, если он будет особенно настырным, я не смогу сдержать эмоции или магию, – поделилась опасениями я.
- Не тревожься об этом, – отозвалась Тайра, зевая. – Если он тебя обидит, я сама его сожгу. И плевать, что будет потом.
Кажется, головная боль отступила и арссийская королева снова стала сама собой. Ее дыхание стало спокойным и ровным и вскоре она уснула. Я прикрыла ее свободным углом тяжелого покрывала и, погасив одну из свечей, покинула ее спальню.
Но на выходе из покоев у самых дверей неожиданно столкнулась с Елеазаром.
- Как она? – спросил он. – Что произошло?
Лицо короля выглядело бесстрастным, но у нахмуренных бровей залегла еле-заметная складка и плотно сжатые губы выдавали обеспокоенность. Отблески свечей заставляли сверкать золотом ровные ряды пуговиц на его темно-синем парадном мундире и бликовали по эфесу меча, закрепленного на поясе.