Но идея назвать одного из Бэггинсов в твою честь мне нравится…
О плавании; даже если бы я тренировался, пока не смог бы доплыть обратно, не знаю, возможно ли это; мне объяснили, что Средиземье искажено, но дорога к Благословенному Острову прямая, и мы как-то прошли этим путем. Но если бы я мог, начал бы тренировки немедленно. Я надеюсь, что заставил тебя улыбнуться. Я тоже улыбался – со слезами на глазах.
Спасибо, что думал обо мне шестого октября. Это был тяжелый период, но все время меня словно поддерживали любящие руки, и мне было легче вынести боль. Но я все еще не вижу этот свет. Может быть, я не смогу его увидеть, пока ты мне его не покажешь.
Пусть 1428 год принесет тебе все то, что ты желаешь.
Со всей моей любовью,
Твой Фродо.
13
Что ж, Фродо, мой старик скончался. Нельзя сказать, что безвременно – ему было сто два – но все равно это оставило пустоту в сердце. Я занят своей работой, это помогает отвлечься, по крайней мере, ненадолго. Хорошо, что есть Рози, и мои братья, и сестры. Нам всем очень печально.
Я постараюсь написать больше, попозже. Сейчас мне трудно писать, но, думаю, вы хотели бы узнать о моем старике.
Передайте господину Бильбо мои наилучшие пожелания.
Всегда,
Ваш Сэм.
CENTER›14
Сэм,
Бильбо умер.
Я один.
Все очень добры ко мне, но я чувствую себя полностью потерянным.
Пожалуйста, пиши. Я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо.
Фродо.
15
Мой дорогой Сэм,
Я получил твое письмо сразу после того, как отправил мое. Ясно, что ты мое письмо не получал.
На случай, если письмо потерялось, повторю мои грустные новости. Бильбо умер. Наверно, в то же время, что и твой старик.
О Сэм, мне так жаль. Я знаю, какое это горе для тебя. И Бильбо, и я очень любили твоего старика, и я знаю, что Бильбо считал его несравненным садовником; он говорил мне, что никто бы лучше не смотрел за садом Бэг-Энда. Что-то есть в том, что они ушли в одно время; в конце концов, твой старик долго был садовником Бильбо.
Я не могу больше писать, дорогой Сэм, я все еще буквально ошеломлен горем. Но думай обо мне, разделяющем твое горе и любовь по ту сторону моря.
О, как жаль, что я не могу вернуться домой.
Со всей моей любовью,
Фродо.
16
Мой дорогой Фродо,
Если бы мой старик был здесь, он непременно назвал бы меня тысячей своих прозвищ за то, что я наделал. Но я же просто не мог знать, я уверен, вы понимаете. Они передали мне ваше письмо, когда я отдал им мое к вам, и, конечно, я не мог задержаться, чтобы прочитать его перед этим. Я пошлю это, как только смогу, и надеюсь, что оно вас утешит.
Я с трудом вижу, что пишу. Вы пишете о слезах? Да, моих слез достаточно, чтобы доплыть до моря и обратно. Мне страшно думать о том, через что вы сейчас проходите. Это не было безвременным для моего старика, и еще менее для господина Бильбо, но я как-то всегда думал, что он всегда будет там, с вами, и что вы оба встретите меня, когда придет мой черед.
А вы? Что, если я приплыву и вы не встретите меня, что вас уже не будет? Я очень хотел бы еще раз увидеть эльфов, конечно, и господина Гэндальфа, и госпожу Галадриэль, если можно, но без вас – честно, я не знаю, найду ли я страну столь благословенной без вас.
Странно это. Когда я думаю о Ривенделле, и Лориене, и обо всем остальном, я больше вспоминаю не об эльфах, не о пении, не о магии; это вы, вы со мной, вот что всплывает в моей памяти. Мне кажется, и на той стороне моря было бы так же.
О, обещайте мне, что не уйдете раньше меня! Если бы я мог вернуть вас и дать вам весь, хоть и жалкий, покой, какой только могу. У меня нет эльфийской магии, но, если бы я мог, я был бы счастлив принять вас и разделить ваши печали и ваше одиночество.
Весна в этом году прекрасна как никогда. Жаль, что я не могу передать вам немножко этой весны и посеять ее в вашем сердце, и поливать ее, пока она не пустит глубокие корни и не останется там навсегда. И свет – свет, сияющий над ней, заставит ее расти, крепнуть и зеленеть, смеясь над прошедшей зимой.
Неважно, что вы видите, мой милый Фродо. Есть время смотреть, и есть время надеяться. Вся соль надежды в том, что что-то, что мы не видим, может оказаться за ближайшим поворотом. Надейтесь, Фродо, даже – нет, особенно тогда, когда кажется, что тому нет причины в целом мире, и даже за его пределами. Именно тогда это нужно больше всего.
Я постоянно думаю о вас.
Пожалуйста, напишите, как только почувствуете, что сможете. Вы всегда будете в моем сердце, даже если моря не позволяют нам быть рядом.
С любовью, всегда,
Ваш Сэм.
17
Мой дорогой Сэм,
О Сэм. Я не знаю, как это сказать.
Хорошо, я скажу, я слышу, как ты говоришь "да скажите и все", так что вот оно.
Я возвращаюсь домой.
Ну, ты слышишь? Я возвращаюсь домой. (Вероятно, тебе слышно, как я кричу это с другой стороны Моря.) Ты уже улыбаешься, дорогой Сэм?
Как? Я не знаю. Но это будет сделано.
Почему? Хорошо, рассказываю.
Каждый, как я упоминал раз или два, замечал меня, бродящим по берегу и смотрящим на воду. Помнишь эти странные взгляды, которые на меня бросали? Я просто думал, что меня считают чудным.
На самом деле, они знали, что я о чем-то тоскую.
Они знали, что я нуждаюсь в чем-то, чего нет здесь, в Благословенной Земле.
Конечно, Гэндальф, зная меня, зная всех нас лучше других, отметил это. Хотя он не говорил мне, о нет, но делал свои обычные туманные намеки и смотрел на меня, пока я этого не увидел сам.
Я несчастлив здесь, особенно теперь, когда ушел Бильбо. И я несчастлив без тебя, и никогда не буду. И я скучаю по милому старому Ширу, по холмам, рекам, полям и лесам Средиземья.
Мне больше не будет здесь исцеления. Не сейчас. Во всяком случае, без тебя.
Даже Бильбо сказал: "Ты не будешь счастлив без Сэма, не так ли?". Перед тем, как он умер. И он настаивал, что если можно найти дорогу назад, то я должен обещать, что, по крайней мере, рассмотрю возможность возвращения.
Дорогой Бильбо. Ты думаешь, он знал?
Но я иду не потому, что он заставил меня пообещать. Я хочу, чтобы ты понял, дорогой Сэм. Я иду, потому что я хочу вернуться домой. К тебе.
Дорогой Бильбо. Да покоится он в мире вместе с твоим стариком.
Когда я спросил Гэндальфа, предвидел ли он это, он только сказал: "Даже мудрый не может видеть все исходы".
ПОТОМ он сказал: "Дорога назад есть, если ты хочешь этого".
"Как?", спросил я.
"Дорога будет открыта", сказал он, "Это случится, если ты захочешь".
Услышав это, я не ухватился за это сразу, дорогой Сэм – я задумался, скажем, секунд на десять. Затем я сказал: "Боль все еще будет".
"Да", сказал он.
"Но боль разлуки с Сэмом хуже".
Он поднял брови, но сказал: "Да".
"И когда я буду с Сэмом, и среди своих, мне не придется переносить это одному".
"Нет".
"И Шир – это мой дом".
"Да", сказал он, бросив на меня один из своих взглядов.
"Тогда я вернусь", сказал я ему.
Как будто были какие-то сомнения.
Кому-то может показаться странным радоваться, покидая Благословенную Землю, но я был готов танцевать и петь от счастья.
И не имеет значения, какая придет боль, я чувствую, что могу с ней справиться, зная, что ты со мной.
Это наше последнее письмо, Сэм. Я его посылаю, чтобы ты знал, когда я приду. Я надеюсь, что ты все-таки захочешь меня встретить!
Ты встретишь меня в Гаванях, Сэм? Я буду там, когда листья станут золотыми.
Со всей любовью,
Твой Фродо.