«Никто не должен быть лишен любви без уважительной причины», - вот еще один постулат из античного трактата о любви. Ты убежала, не спросив моего позволения, бросила меня, не объяснив ничего. Тогда я и понял, что ты все это время обманывала меня, научившись говорить слова приятные и изящные о любви, не испытывая ничего, кроме интереса к деньгам.
Женитьба на тебе – что за нелепость?! Удивлен, что ты могла представлять себе такое. Мир устроен по определенным законам и нарушение этих законов приводит к смуте. Так и женитьба на тебе привела бы к серьезным последствиям, в том числе и наследовании. Я объясняю тебе сейчас очевидные как мне казалось вещи. Так же экономка знает свое место и знает, что ее долг служить мне до смерти, ее или моей. Поэтому мне с ней легче, чем с тобой, пытающийся ради своего удовольствия нарушать законы.
Твой господин и учитель
Письмо 8
Анна!
Известия о болезни нашего Государя расстроили меня. Без его поддержки теперь уж точно никто не прибудет в замок наш для учебы, а ему не до поднятия воспитания и образования в государстве сейчас. Так что пока приезд учеников не предвидится. Господь посылает мне испытания.
Я начал было обучать сына карлицы, но мальчик скорее интересуется физическими упражнениями, а не знаниями о высоком. А мне эти физические забавы теперь не доставляют удовольствия.
Ты пишешь, что скучаешь по нашим беседам, признаюсь, я немного тоже. Пожалуй, я готов признать, что с тобой я проводил приятное время, ты вполне могла поддержать изысканную беседу. Валери отнюдь не стала бы этому помехой. Я бы мог бы отправить ее жить в другое поместье, особенно после рождения наших детей. Потом бы я забрал их, конечно, к себе, но пока они были бы маленькими, то лучшего место, чем какой-нибудь монастырь трудно было бы сыскать. Но ты все испортила своими немыслимыми фантазиями о возможности продолжения наших отношений. Я даже подумать не мог, что ты все воспримешь все так серьезно. А все из-за твоего стремления нарушать законы земные и небесные и общей невоздержанности.
Твой учитель и господин
Письмо 9
Анна!
Должен признать, что сейчас твои письма являются отрадой для меня. Жизнь в замке стала очень непростой, даже во времена карантина было гораздо легче. Тогда я занимался и живописью, и чтением, и физическими упражнениями. Сейчас мне хочется в основном сидеть в кресле, смотреть на звезды и думать о вечности, о созданном мире, его законах. Нравы нашего мира возможно не так совершены, но они есть и отрицая их мы можем приблизиться к ереси. Если дать крестьянам возможность размышлять, то неизвестно куда может это привести, отрицая очевидное, можно дойти до отрицания неочевидного и тогда и возникнет желание пересмотра всего сущего.
Я думаю о том, чтобы отдать свои камзолы заходящим странникам, идущим в столицу. Возможно, увидев на ком-то из них мой герб, ты вспомнишь и обо мне.
Твой учитель и друг
Письмо 10
Анна!
Экономка и карлица больше не живут у меня в замке. Экономка, взяв у меня рекомендации, перешла в поместье к эпископу, с котором познакомилась у меня же в замке. Карлица вместе с сыном ушли с бродячим цирком.
Оставшиеся несколько слуг помогают мне перейти с кровати на кресло, потом принять пищу и вернуться опять в кровать. Я не так страдаю от сырости, сколько о размышлениях о своей жизни. Всю жизнь я посвятил другим людям, учил истинам, законам красоты и изящества и вот теперь столкнулся с тем, что люди воспользовались этим знаниями и опустошили меня, не дав ничего взамен. Плата за обучения была не столь высока, я прощал и крестьянам некоторые недоимки, но никто никогда не прощал мне мои небольшие заблуждения. Я старался быть ко всем справедливым, поддерживал жизнь в замке соответствующую древним предписаниям. Я верил, что гармония через меня перейдет на все мое окружением. Но оказалось, что каждый ищет лишь лучшей доли для себя, не думаю про законы мироздания созданного Господом нашим во славу Его. Что ж сейчас я много думаю об этом. Возможно, смогу после зимы записать это, чтобы это осталось в памяти потомков.