Если церковная власть изрекает суждение, не согласное с религиозным сознанием паствы или некоторой части ее, то последняя вынуждается: или, жертвуя собственным разумением истины, принять решение иерархов (как это сделал, например, в Афонском споре о.Алексий затворник, отказавшись, из послушания Синоду, от своего первоначального взгляда на имяславие), или, в силу своего религиозного сознания, отвернуться от Церкви, "непогрешимый орган" которой не оправдал притязаний на безошибочность своих суждений.
За последнее время нередко приходится слышать голоса скорбного недоумения по поводу того обстоятельства; что наша иерархия запуталась в вопросе о стиле{361}, а равно и в способах разрешения живоцерковного вопроса{362}, - в то время как верующий народ обнаружил больше и ясности взгляда и стойкости убеждения. Проскальзывает, а иногда открыто высказывается мысль, что "церковь заблудилась".
Это нелепое и во многих отношениях крайне вредное отождествление иерархии с Церковью - обычное, к сожалению, явление в нашем обществе, и верующем, и неверующем. На этом нелепом, повторяю, отождествлении Лев Толстой в свое время построил свою злостную критику Церкви{363}, а его яростный противник, зосимовский старец Алексий{364}, отрекся от собственных убеждений, боясь непослушанием церковной власти нарушить свой союз с Церковью.
Если вы, мои дорогие, вчитаетесь в рассуждения Ю.А. Колемина, то, надеюсь, не будете искушаться недоумениями и впадать в безнадежное уныние ни по поводу измены Православию многих десятков живоцерковных архиереев и сотен иереев, ни из-за духовной неустойчивости канонически законных иерархов. Отщепляясь в разной мере сами от "столпа и утверждения истины" и соблазняя этим "малых сих"{365}, "стражи Израилевы"{366} нисколько не задевают Церковь как хранительницу Истины Христовой. Вдумайтесь в сказанное Ю.А. Колеминым и просмотрите из моих писем 2-е, 5-е и конец 10-го: там вы найдете достаточную, надеюсь, охрану от неправильных и наводящих уныние умозаключений относительно Церкви. Но разумная и твердая вера в Церковь не исключает, конечно, спасительного беспокойства за братьев по вере, соблазняемых теми, кто по своему сану призван утверждать в вере. Эта братская тревога подскажет нам и наши обязанности относительно искушаемых, кои суть уды того же Тела, к которому принадлежим и мы.
Мир вам, возлюбленные! Не откажите в молитвах брату вашему о Господе и о единой, святой, соборной, апостольской Церкви.
1924 г. 29 февраля, день преп. Иоанна Кассиана
Письмо двенадцатое
Пасха Христова, 1924 г.
Христос Воскресе!
С светлым Праздником поздравляю вас, дорогие друзья мои. Непредвиденные обстоятельства долго отвлекали меня от беседы с вами: прошло ровно полтора месяца со времени последнего моего письма к вам, в котором шла речь об авторитете в вопросах веры, иначе - о критерии истины в Церкви.
Настоящее письмо, являясь прямым продолжением и дополнением предыдущего, будет заключать в себе, с одной стороны, суждения на ту же тему некоторых небезызвестных вам лиц, с другой, церковно-исторические иллюстрации к этим суждениям, как и к суждениям Ю. А. Колемина, изложенным в предшествующей беседе.
Прежде всего предлагаю вашему вниманию замечательное письмо Ю.Ф. Самарина к баронессе Раден. Несмотря на свою краткость, оно представляется чрезвычайно ценным в смысле уяснения занимающего нас вопроса. Привожу его почти целиком.
"В вашем последнем письме, - писал Юрий Федорович своей корреспондентке, - есть место, на котором я хотел бы остановить ваше внимание: "Думаете ли вы, что Хомяков, сын и поборник Церкви видимой и непогрешимой, мог бы и т.д."
Предлагаю вам не опровержение, но анализ двух подчеркнутых выражений. Знаете ли вы, почему вы их отвергаете, как противоположность вашему исповеданию веры? Это потому, что вы и все протестанты устанавливаете между ними такое отношение, какого на самом деле не существует. Ничто из видимого в Церкви не есть непогрешимо само по себе <...> и ничто непогрешимое в Церкви не различается видимым образом.
Для большей ясности попробую выразить это иначе: то, что по справедливости возмущает ваши инстинкты христианской свободы, - это какой бы то ни было внешний знак, как пребывающее указание, связанное со всяким проявлением непогрешимости, или как критерий истины. У вас есть чувство (и в этом, на мой взгляд, великая заслуга протестантства), что всякий внешний знак можно отобрать и извратить в пользу заблуждения.