Письма к государю
Письмо 1
Светлейший мой Государь!
Слухи о болезни, начавшейся в восточных землях, постепенно докатываются и до нас. Однако я не вижу предпосылок для тревоги и продолжаю вести прежний образ жизни. Мои семинары, призванные обучать манерам изящным и знаниям философским, юношей из благородных семейств, дают возможность думать о вечном, а не о суетном.
Ваша забота о поданных, коей Вы всегда славились, трогает меня и заставляет с такой же теплотой относится к своим. Вы являетесь для меня примером во всем. Будучи от природы добрым человеком, я содержу в замке немало бесполезных людей, однако зная, что без меня они не выживут, вынужден их терпеть. Больше всего беспокойства мне доставляет моя помощница, эта маленькая негодяйка, которая и готовила зелье на том самом карнавале, упомянутом в Вашем письме с восхитительном тактом, столь присущим Вам. То, снадобье действительно позволило избавить вдову от возможных пересудов связанных с прибавлением в ее семействе, а нашу королеву от совершенно излишних ревностных переживаний - ведь всем известна добродетель Ваша. Однако зелья вряд ли смогут остановить эту неизученную пока болезнь, тем более, пока мы довольствуемся лишь слухами, что она где-то существует. Кроме того, эта мерзавка, откуда-то прослышав о возможных мерах по ограничению передвижения, без моего позволения покинула замок. Так что, возможно, скоро окажется у Вас при дворе, но молю, не доверяйте ее речам льстивым и снадобьям чародейным. Лечить неизвестно что – отличное поле для шарлатанов, и она, конечно, воспользуется этим.
Мое почтение к Вашей мудрости велико и безгранично, и на своих занятиях я неустанно повторяю это, вместо с молитвами Господу о Вашем здравии.
.
Письмо 2
Светлейший мой Государь!
Выполняя строжайшее Ваше повеление, я распустил учеников своих по домам. Они уезжали с явной неохотой, но получив от меня заверения, что наши занятия продолжатся, как только болезнь отступит, а пока они могут писать мне письма, отбыли.
Разговоры про болезнь, которая якобы страшнее чумы, вынудили меня подробно ознакомиться с известными на данный момент фактами. Я уверен, что паника напрасна, мы сейчас лишь слышим, что какие то больные есть, однако где-то далеко и нет причин думать, что и к нам болезнь придет. Что касается разговоров моей помощницы, в момент передачи Вам снадобья на карнавале, что якобы нас ждут тяжелые времена, и лишь только Вы, как верховный правитель, сможете остановить то, что «неизвестно и неподвластно никому, хотя и придется потратить много из казны» не более, чем ее уловка, выманить еще больше денег. История с маршалом, лишившегося сознания, в момент сдачи карт, после выпитого им вина, не может быть никак связана с ее словами накануне: «маршал падет еще до битвы». И мне жаль, что его здоровье так и не восстановилось после удара и он вынужден был оставить службу, как и было Вам и небесам угодно. Эта мерзавка, льстит, врет, изворачивается, и я многократно пожалел, что взял тогда ее с собой. Конечно, ее способности оказывать все возможные услуги, общеизвестны, а моя основная цель – снять Ваши возможные тревоги суетностности, дабы посвящать время свое делам государственным и молитвам за страну нашу и Ваших подданых.
Мысль о том, что придется провести несколько недель без учеников своих, становится все более и более мучительной для меня. Но я не могу нарушить Вашу волю. Полагаюсь на милость Вашу и отсрочку в отношении налогов.
Письмо 3
Светлейший мой Государь!
Ваш закон о запрете организации совместных трапез чрезвычайно важен в наших условиях и не только из угрозы болезни. Ибо собираясь вместе люди, не только разносят заразу, но и в головах их образуются разные неполезные мысли: откуда эта напасть и что она значит. Конечно, тут же появились разговоры о каре небесной за грехи рода человеческого. Подобного рода толки я запретил у себя в замке, впрочем, после отъезда моих учеников и некому поддерживать интеллектуальные беседы на отвлеченные темы со мной. Моя домоправительница сильна в сплетнях, но слаба в беседах возвышенных. Мой помощница, эта негодяйка, о талантах которой Вы столь высокого мнения, будучи слишком снисходительным к людям, готова поддержать мой интерес, как в научных изысканиях, так и в беседах вольных, все еще не вернулась в замок. Домоправительница обмолвилась, что слышала, как в соседних землях крестьяне сожгли ведьму, обвинив ее в распространении болезни. Я немедленно послал гонца разузнать подробности, хотя, и уверен, что эта мерзавка скорее сожгла бы все деревню сама, чем дала бы сжечь себя.