Впервые за много дней я чувствую себя по-настоящему свободным. У меня впервые появился выбор, который ставит вопрос таким ребром, за много лет. Это не продирало до мурашек, но я почувствовал себя легче. Впервые я могу назвать этот фокус "своим человеком". И как бы потом больно не было, я выбираю дальше страдать, обретая в этом величайшем выборе себя.
У меня есть друзья, есть куда сходить, что посмотреть или с кем пообщаться. И возможно, даже некоторые мои ошибки не являются критически важными, ломающими всю игру. Иногда перец – это просто зеленый перец. Зеленый маринованный халапеньо.
В отношении людей имеет место лишь три(четыре) значения, либо параметра:
1) Знаешь ли ты этого человека;
2) Вызывает ли он симпатии;
3) Заслуживает ли он доверия;
4) И как ты к этому относишься.
Конечно, люди бывают разными; первая женщина незнакома мне, она вызывает симпатию и доверие в равной степени; но отношения у меня с ней никакие. Она никто, шапочный знакомый, пусть и не лишенный некоторой приятной составляющей.
Второй пример тоже ранее был незнаком, он вызывал симпатию, но не вызывал доверия. Все, что роднит тебя с этим человеком – это некоторые общие интересы, но для настоящей дружбы это необязательно.
Третьего человека ты знаешь. Это твоя бабушка, почти родная мать. К ней нельзя не испытывать доверия, но симпатии она не вызывает. Ты ее хорошо знаешь, но чувства к ней у тебя давно остыли. Иногда для восстановления отношений достаточно простого приезда в гости.
Четвертого человека ты не знаешь. Он не вызывает ни симпатии, ни доверия. Да и не должен вызывать. Он никто, но от него у меня начинаются сильные панические атаки, и это заметно. Это не несет или не имеет ничего особенного. На первый взгляд. Потом может быть что угодно!
Ты сделал свой выбор – живи теперь с этим! Отбрось свой страх, они глубоко иррациональны и беспочвенны. Попытки вылечить беды с башкой не должны уходить в сторону пестования Зверя. В тебе или же в ком-то еще нет ничего страшного. Что было, то прошло, и нет нужды его вспоминать.
Запись 10
И да разразится гром,
и да прольется кровь…
Слишком мало времени прошло, и вот снова – запах чернил по ночам вполовину с нечистотами. Я заставляю себя страдать, чтобы делать вещи, не имеющие смысла…
Но порядок прежде всего!
Завтра на это не будет времени, а денек вышел богатый на впечатления. Бабушка обещаля приехать и приедет – ради мамы и ее вещей. Я не знаю, позовет ли она меня в Академгородок, или просто оставит вещи и уедет, но я не могу рисковать. Мои проблемы с людьми не должны нарушать мой покой, если Вы понимаете, о чем я.
Меня мучают кошмары во сне. Всю ночь до утра мне снилась… ОНА. Великая богиня решила приехать меня проведать. Я знал, что это был сон, но не мог этому поверить. Это было наваждение сродни галюнам наркомана. Свет с того конца звал меня за собой. Долой грязь, мусор и всратую жизнь. Я не верю ни матери, ни бабушке Веронике – даже во сне. Проще перестать спать, чем думать о прародителе из-за моря. Даже сестра в возрасте семнадцати лет не переубедила меня. Меня влечет только дорога.
А трамвай во сне сломан. Я не знаю как, но гроб с числом 13 ехал без колеи, сидений и подчас водителя. Я был буквально зажат дверьми, но боль во сне не тревожит. Важен лишь символичный знак. Шесть синих монет с сапфирами из Китая на боку. Куда меня зовет цветок сакуры и мужское начало…
Страх опоздать не отпускал до восхода. Лишь часы на телефоне и проверка расписания дали выдохнуть. Восемь часов сорок минут, все хорошо… Мне к 11 на левый берег, и я знаю, к кому можно будет зайти.
Откровенно говоря, нигде больше я так не гнался за хайпом, как за поиском работы. Мне хотелось иметь коллекцию блокнотов и ручек, я ее получил; но на самом ли деле я нашел работу? Утро покажет…
У меня вопрос другого рода:
кто следит за душами нашими так долго?
Никогда раньше мне не так не хотелось забыть Риту Алексеевну. Она и ее сын, мой дед Виталий, говорили правду насчет работы, программирования, но я не верю им. Я не хочу верить, что все, что я умею, – пудрить мозги. Еврейская кровь во мне бурлит, горит ленью и жадностью, но разве я хотел бы оформлять вид на жительство там, где народы утюжат друг друга? Мне ближе порой арабы, чем израильтяне, которые устраивают геноцид сразу после своего Холокоста. Долой свои корни, долой добрую память, ибо жар войны впереди, а ростки надо беречь.