Очень люблю читать. Что удается достать: газеты, старые книги, иногда Диана приносит журнальчики из усадьбы. Сама пытаюсь что-то записывать: мысли, наблюдения, даже стишки. Кто-то сказал, что у меня получается. Конечно, я не мисс Остен и не мистер Диккенс! Но мечтаю... Ах, если бы можно было хоть маленький рассказ напечатать! Но кто станет печатать девушку из бедной семьи? Да и грамотность моя – самоучка, не без ошибок пишу, наверное.
Мечтаю хоть раз увидеть море, о котором так много читала. Или побывать в Лондоне! А еще... Вы не смейтесь... я обожаю наблюдать за птицами в лесу по дороге за водой. Их свобода, их песни... Это мой маленький побег. Или слушать, как папа иногда поет старые песни вечером. А Вы, милостивый государь? Что Вас радует, кроме работы?
Вы писали, что Вы – юрист. Это очень важно и солидно! Чем занимается Ваша контора? Помогаете людям решать их дела? Должно быть, это сложно, но так интересно! Как Вы решили посвятить себя этому? Это семейное дело или Вы сами выбрали этот путь? И много ли людей к Вам обращается за помощью?
Ой, кажется, мама зовет – надо бежать, дрова колоть пора!
Что ж, дорогой мой незнакомец, очень надеюсь, что мое письмо не показалось Вам навязчивым или глупым. Искренне жду Вашего ответа, если, конечно, Вы найдете время и желание ответить девчонке из глубинки. Если же нет – я пойму, хоть и будет немного обидно. А вдруг я показалась Вам слишком дерзкой или невежественной?
Расскажите, пожалуйста, о себе. О том, что Вам дорого, о чем Вы мечтаете, что вызывает у Вас улыбку или заставляет задуматься. Пусть наши письма станут ниточкой, связывающей два таких разных мира.
С надеждой и нетерпением жду весточки,
Искренне Ваша,
София Говард»
2
«18ХХ г,
Милая София!
Позвольте мне выразить искреннее удивление и, должен признаться, некоторое удовольствие, полученное от Вашего письма. Честно говоря, я совершенно забыл о том нелепом объявлении. Оно было плодом настойчивости моего друга, сэра Чарльза, который, находя мое холостяцкое существование излишне уединенным, буквально заставил меня его разместить. Представьте же мое изумление, когда Ваше послание оказалось первым – и единственным! – откликом. Видимо, прочие читатели сочли затею либо сумасбродством, либо дурной шуткой, что, по сути, близко к истине... Тем не менее, было необычайно приятно получить столь пылкое и откровенное письмо от незнакомой юной особы. Ваше томление по общению столь ощутимо... Неужели Вы так несчастны в Вашем положении?
Полагаю, тягостно ощущать свою жизнь предопределенной, словно роль в плохо сыгранной пьесе... Я понимаю Ваши чувства, миледи, ибо и сам некогда был скован подобными оковами. К счастью, ныне я от них избавился – решение потребовало усилий, но разве дух наш не крепнет в испытаниях?
Вы сетовали на чопорность и педантизм вашего круга. О, я их знаю, этих "столпов общества" Лондона! И смею заметить, значительная часть высшего света – будь то старые титулы или нувориши – глубоко несчастна в своей позолоченной клетке. Согласитесь, мало кто выбирает такую жизнь по велению сердца. Родиться графом или герцогом – участь, а не заслуга. Те же, кто пробился наверх... ну, о них речь особая. Но Вы, София... Вы пишете, что пресытились этой жизнью. Уверены ли Вы в этом вполне? Не кроется ли в глубине души тайная надежда на высокий титул, на положение? Будь на моем месте другой – скажем, внезапный наследник огромного состояния – он, без сомнения, благодарил бы небеса. "Случайности не случайны", как Вы изволили заметить. Для него – дар, для иного – бремя.
Что до места женщины в нашем обществе... Мое мнение едва ли что-то изменит, но я полагаю: если Вы страстно желаете чего-то достигнуть – дерзайте! Труд сам по себе не позорен. И, согласитесь, наследников мужского пола рождается не так уж много, кто же будет управлять имениями или служить короне? Женщины, безусловно, обделены правами, но Вы же любите повторять: "времена меняются". Кто знает, что принесет грядущий век? Быть может, Ваши дочери (если Вы решитесь их иметь) будут жить в ином мире.
Вы спрашивали о моей конторе. Вы угадали – я занимаюсь вопросами собственности, преимущественно крупных имений и наследств. Практически ежемесячно находятся дела, требующие моего присутствия в судах Лондона. Бывали ли Вы в суде? Зрелище не для слабых нервов, но для меня это – работа, ремесло, если угодно. Я жду того самого дела, ту "золотую жилу", за которую можно ухватиться с азартом истинного охотника – не за дичью, а за справедливостью или выгодой.