Иоганн фон Альтенау — Дельфине
Париж, 22 декабря 1778 г.
Свершилось. Это сделал я. Вы — единственная, знающая это, можете указать на меня, как на убийцу своего ребенка. Но и под виселицей я буду утверждать, что это было лучшим актом всей моей жизни!
Более милосердный, чем его мать, я пустил пулю в висок бедному идиоту и вернул жизнь женщине, которая хотела осудить себя на смерть!
То, что я встретил ночью графа Шевреза, когда пробирался в комнату ребенка, умерило мою радость. Правда, вы его не велели пускать, но он как будто имел право так просто являться к вам. Я сожалею о вашем поспешном выборе, но своим актом я сам лишил себя всяких прав на вашу дружбу, а следовательно и права делать вам предостережения.
Прощайте, Дельфина. Будьте счастливы!
Калиостро
Барон Фердинанд Вурмзер — Дельфине
Петербург, 2 июля 1779 г.
Уважаемая кузина! Вряд ли вы помните бледного юношу, который тщетно пытался отбить у своего соперника прелестнейшую из нимф. Принц Фридрих-Евгений остался победителем, и его лба коснулись ее губы, посвящая его своим поцелуем. Я же, спрятавшись в боскете, оплакивал свое поражение и целый день не расставался с мрачной мыслью исчезнуть ночью в черном лебедином пруду.
Внезапная смерть моего старшего брата вынуждает меня оставить мое место при дворе великого князя Павла, чтобы посвятить себя управлению нашими имениями. Я выезжаю на днях, и если горе, которое я испытываю, расставаясь со своей доброй повелительницей великой княгиней, смягчается радостью возвращения на родину, то этому много способствует мысль о вас, чью красоту и радушное гостеприимство мне так часто расхваливали.
Однако, может быть, я не осмелился бы теперь же уведомлять вас о своем приезде в Страсбург, если бы великая княгиня не поручила мне напомнить вам прекрасные дни молодости, которые вы проводили вместе в Монбельяре и Этюпе и передать вам ее сердечный привет. «Скажите маркизе, что я прошу ее принять моего бывшего камергера, как друга», — были ее слова, которые она, по доброте своей, поручила мне передать вам. Она надеется, в скором времени, если состоится посещение ею Франции, возобновить с вами прежние отношения. С глубоким сочувствием и искренним сожалением услышала она о горе, постигшем вас, дорогая кузина.
Мне в особенности было тяжело узнать о страданиях вашего ребенка, только после его ужасного конца. Я в состоянии был бы указать вам настоящего врача. Быть может, вы уже слышали о необыкновенном человеке, который внезапно появился здесь, и никто не может сказать, откуда он и кто он такой. Я говорю о графе Калиостро. Он разгуливает и исцеляет больных, как Христос, раздает деньги бедным, как Гарун-аль-Рашид, и заставляет мертвых выходить из недр своих темных могил на свет его мистической лампы.
Вы, наверное, его встретите, потому что он находится везде.
Через пять-шесть недель я надеюсь быть в Эльзасе и представиться вам. Прошу вас передать мое почтение маркизу, с которым я не имею чести быть лично знакомым, но которого знаю по рассказам моего брата, представившего мне его, как образец дворянина старой школы.
Граф Гибер — Дельфине
Париж, 25 августа 1779 г.
Встреча с вами в Спа, дорогая маркиза, преследует меня как потрясающее сновидение, воспоминание о котором не исчезает даже днем.
Ни одно из впечатлений во время моего путешествия — а они были достаточно сильны — не могло изгладить из моей памяти трогательной картины, которую я увидел. Ваш нежный стан, окутанный черной вуалью, и взгляд ваших темных горящих глаз на мраморно-белом лице — все это поразило меня до глубины души. Вы приехали, чтобы лечиться в этом знаменитом курорте.
«Маркиз пожелал этого», — сказали вы мне с горькой страдальческой улыбкой. «Маркиз? — повторил я про себя, удивленный. — Ведь я же знал то, что было всем известно. Уж не соединила ли трагедия ребенка с ее ужасным, загадочным концом, двух разошедшихся супругов?» Но еще прежде, чем я обдумал это до конца, ответ уже был мною получен. Подошел маркиз, — сгорбившийся старик, с осунувшимся лицом, — я едва узнал его! Тут я вспомнил со страхом темные слухи, которые распространялись по поводу неудачных спекуляций Сек-Джемса и участия в них маркиза и кардинала де Рогана. Но вскоре я увидал, что совсем другая тревога снедала его. Заботливо, как отец, закутал он вас плащом и поздоровался со мной с сердечностью, которая меня поразила. Ведь мы всегда были далеки!