Я кручу в пальцах ручку, не в силах сосредоточиться на кроссворде. Представляю, как Сэм подмигивает Дэви. Он часто сопровождает свои комплименты подмигиванием.
– Новые корочки от Пола Смита. Толковые, правда? – говорит Дэви.
– Весьма.
– Как и твоя рубашка, дружище. Твоя красотка выбрала такую?
– Нет, я сам увидел ее на Фулхэм-Роуд. Приятная, правда? Ну, располагайся, чувствуй себя как дома…
– …и ты будешь дома, – дружно заканчивают они фразу. – Садись, Дэвид! Налей себе виски.
– Ну, будем! Чирс!
В дверь снова стучат.
– Криспин, мой бриллиантовый старикан!
– Лейкмор. – Глухой удар по спине. Потом их каблуки цокают по деревянному полу. Они идут в комнату для покера. Сэм превращает ее в игровую, ставит там карточный стол с полированными фишками казино. – Эхеей, Дэви!
– Криспс! Как жизнь?
– Кто это – Криспс? – еще громче спрашивает у меня Беллс. Может, она не умеет говорить шепотом?
Опять стук в дверь.
– МАГУАЙР! – орет Сэм. Дверь распахивается с громким стуком.
– ЛЕЙКМОР!
– Они все глухие? – спрашивает Беллс, нагибается и затыкает пальцами уши.
– Хороший вопрос, – бормочу я.
– Дэви, приятель…
– Магуайр, что и как у тебя?
– Криспин, бриллиантовый ты мой!
Я тихонько смеюсь. Мне трудно определить, кто это сказал. Они все одинаковые.
– Беллс, ты о’кей? – Она что-то царапает ручкой в моей газете. – Давай-ка подумаем хорошенько, – предлагаю я и вздыхаю. Сэм играет в покер уже около часа, и я не понимаю, почему он так беспокоился, что я подслушаю их разговоры. Парни, собравшиеся вместе, интересны примерно так же, как ночь в провинциальном городке Слау.
– Увеличиваю ставку на двадцать фунтов, – говорит кто-то.
Фишки стучат по игровому столу.
– Играю, – отвечает другой голос. Снова слышится стук фишек.
– Фолд, – произносит третий. – Пас.
– Увидимся летом на Ибице?
– Разумеется, – подтверждает кто-то.
– Да, да, да, разумеется, – отзывается другой.
– Тобс в этом году не приедет; его жена решительно прикрыла все поездки.
– Думаешь, он отыгрался?
– Несомненно, – гогочет третий.
– Интересно, как она пронюхала? Ведь есть же правила. Что делается в нашем кругу, не выносится за пределы нашего круга.
Мы с Беллс смотрим друг на друга. Я корчу глупое лицо, и когда она начинает смеяться, я с удивлением обнаруживаю, что меня это очень радует. Она поднимает правую руку с направленным кверху большим пальцем. Иногда, глядя на Беллс, я удивлялась, в кого она такая. Не считая цвета волос и глаз, она не похожа ни на кого из нашей семьи, но ее смех в точности как у бабушки из Норфолка.
– Глупые мальчишки, – одними губами произношу я в надежде снова услышать ее смех.
– Очень глупые, – отзывается она, раскачиваясь всем телом с поднятым большим пальцем.
Я подвигаюсь к ней ближе.
– Скучные, правда? – шепчу я ей в ухо.
– Ха-ха! – фыркает она. – Правильно. Очень скучные.
– Она и сама была настоящая лосиха, – продолжает кто-то. – Я говорил Тобсу: «Дружище, ты мог бы найти себе и получше». Сэм, а что была за птичка, с которой ты познакомился в прошлом году?
Я на цыпочках подхожу к двери.
– Когда мы пойдем? – нетерпеливо спрашивает Беллс. – Мне скучно.
Я прикладываю палец к губам.
– Надо в туалет, – сообщает она, вставая.
– Парни, вы можете не шуметь? – вежливо, но твердо просит Сэм.
– Что с тобой, Лейкмор? Ты какой-то пришибленный. Должно быть, у него плохие карты. Где твое покерное лицо?
– Магуайр, я могу блефовать.
– Так ты поедешь на Ибицу, Лейкмор?
– Угу.
– Как звали ту девчонку?
– Э-э, не помню. Сигару кто-нибудь хочет?
– Боишься, что твоя хозяйка узнает? – гогочут все.
– Тогда я еще не встречался с Кэти, – напоминает им Сэм. – Я не стал бы ее обманывать, – громко заявляет он, явно перестаравшись. – Музыку включить?
Давай, давай, Сэм, отвечай на вопрос. С кем ты там встречался? Это ведь неважно, у всех нас есть своя история.
Начинает звучать мелодия «I Just Called to Say I Love You» (Я просто позвонил, чтобы сказать, что я люблю тебя). И тут же раздается дружный хохот.
– Что за…? – Судя по звукам, Сэм быстро извлекает диск. – Должно быть, это Кэти, – бормочет он, стараясь не выйти из себя.
Я прижимаю пальцы к губам, подавляя нервный смешок, когда следом Пол Маккартни и Стиви Уандер поют «Эбеновое дерево и слоновая кость».
– Охренеть, приятель! Куда делся твой вкус? – хохочет Магуайр. – Сейчас ты поставишь чертову Селин Дион!
– Это все Кэти, – оправдывается Сэм.
Я слышу, как Беллс смеется в туалете, потом слышится шум воды. Господи! Я поворачиваюсь и снова припадаю к двери. Беллс! Как это я расслабилась и забыла сказать ей, чтобы она не спускала воду? Сэм убьет меня. Он убьет нас обеих.