Я хочу что-то сказать, что теперь вообще никто не пишет письма, только немолодые люди вроде папы с мамой, но потом соображаю, как жалко это будет звучать. Она права.
– Ты не приезжаешь ко мне.
– Нет, не приезжаю, – подтверждаю я.
– Почему?
– Не знаю, Беллс. – Надо объяснить, но я даже не знаю, с чего начать. – Ты сказала, что я тебя ненавижу. Это неправда. Я ненавидела себя в те минуты, когда искала тебя в парке. Я так испугалась. Случись что-то с тобой, я бы никогда себя не простила. Еще мне не нравится, что ты такая беззащитная. Ты мне дорога. И прости, что я накричала на тебя и…
– В Уэльсе мы срезаем бирки, – бормочет она.
– Господи, да плевать мне на те бирки. И я теперь стану тебе писать, я хочу это делать. – Сказав это, я понимаю, что не должна давать пустых обещаний. Беллс не заслуживает этого.
– Марк хороший человек. Хороший человек.
– Очень хороший, – улыбаюсь я. – Извини, Беллс. – Не раздумывая, я целую ее в лоб и нежно глажу по щеке. – Ты не права, я никогда, никогда не смогу ненавидеть тебя. – Мне хочется сказать, что я люблю ее, но пока еще я не заслужила право на такие слова. Вместо этого я встаю и выключаю верхний свет. Включенной остается только маленькая лампа с витражным узором в углу спальни.
– Тут нет ничего опасного? – спрашивает она.
– Тут нет ничего опасного.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Спасибо вам, Марк, огромное спасибо, – благодарю я, готовя нам обоим на кухне горячий чай. Я попросила его зайти в дом Сэма, потому что это самое маленькое, что я могла сделать. К тому же мне интересно, где он нашел Беллс. Я ожидала, что он откажется, мол, у него много дел, но, к моему удивлению, он согласился.
– Как она? Нормально? – озабоченно интересуется он, отвернувшись от композиции из молочных бутылок.
– Кажется. Я сделала для нее ванну, и Беллс успокоилась.
Марк рассказывает, что увидел Беллс на автобусной остановке. Она была явно возбуждена, но все, кто там был, старательно ее игнорировали.
Слушая его, я остро осознаю, насколько Беллс плохо со мной. Мечтая поехать ко мне, она хотела увидеть яркие огни Лондона, а вместо этого мы всего лишь раз побывали в «Сэйнсбери». Только сейчас до меня доходит, где я встречалась с Марком.
– Правильно, конечно, – вспоминаю я ему. – Вам тридцать четыре.
– Да. Но вам не обязательно это помнить. – И мы смеемся, впервые за этот день.
– Если бы не вы, могло случиться что угодно, – говорю я. – Спасибо!
– Честное слово, не стоит благодарности!
– Нет-нет, что вы? Вы не знаете меня, не знаете нас и не обязаны были нам помогать.
Он скромно опускает глаза.
– Я не сделал ничего особенного. Где живет Беллс?
– В Уэльсе, в пансионате. Мои родители отправились отдыхать, и она приехала ко мне. Вообще-то, мне надо им сейчас позвонить. Минуточку. – Я выхожу с мобильным и набираю папин номер. Никакого ответа. Я набираю их домашний номер и попадаю на автоответчик. Что я делаю? Ведь они во Франции. Перестань, Кэти.
Я возвращаюсь на кухню.
– Это ваш дом? – спрашивает Марк, оглядывая голую кухню. – Мне нравится эта… хм… скульптура.
– Это вкус Сэма.
– О, верно. – Марк проводит ладонью по волосам. – Он ваш бойфренд?
– Да.
– Что случилось с Беллс? Я имел в виду, что…?
– Почему она такая? – подсказываю я, присев напротив него.
Он кивает.
Я рассказываю, что она родилась с расщелиной в губе и нёбе.
– Мои родители навещали ее в больнице после каждой операции. Беллс привязывали к кроватке, чтобы она не расчесывала швы.
– Какой ужас.
– Еще у нее поврежден мозг от рождения. Но большая часть мозга работает. Если попадаешь на тему, о которой она много знает, тогда все в порядке. Но она никогда не могла жить самостоятельно.
– Она сознает, что она не такая, как все?
– Да и нет. Думаю, сейчас ей комфортно, но в подростковом возрасте ей хотелось быть как все. Она ненавидела то, как она выглядит. Во всяком случае, по словам папы, – добавляю я. – Видите ли, я не очень знаю эту сторону Беллс, потому что я уехала из дома в восемнадцать лет, а ей тогда было всего одиннадцать.
– Должно быть, вашим родителям пришлось нелегко.
– Конечно. – Я задумываюсь, говорила ли я им когда-нибудь, какие они молодцы? Нет, конечно, не говорила. Я слишком долго считала себя заброшенной и завидовала той энергии, которую они вкладывали в Беллс. – Честно говоря, Беллс никогда прежде не бывала у меня, и мне с ней трудно. Взять хотя бы то, что случилось сегодня. – Когда я рассказываю Марку о проблемах, возникших у нее с Сэмом, поражаюсь, насколько легко мне говорить с ним. Фразы складываются сами собой, без усилий.