Никаких следов Марка в «Сэйнсбери» мы не обнаружили, мы повстречали лишь того же самого бородатого старика с апельсинами в тележке, который желал всем удачи. Беллс сказала мне, что смотрела «Титаник» сто раз, не меньше.
– Сейчас он врежется в айсберг. – Она хлопает в ладоши, подается вперед и громко хохочет.
– Растяпы! Беллс, вот сейчас, сейчас! – Я тоже наклоняюсь вперед.
– Отмотай! – говорит она. Я беру пульт и отматываю. Тут хлопает входная дверь, и Сэм поднимается наверх. На секунду я испытываю досаду, что он вернулся.
– БЕМС! – кричит Беллс. Сэм останавливается возле двери, качает головой и выходит. Я спускаюсь за ним следом на кухню. Он садится к столу, где я оставила неубранными противень, обертку от сливочного масла, банку какао, диетическое печенье и пачку изюма.
– Извини. – Я торопливо навожу порядок. – Мы пекли шоколадный бисквит. – Я прохожу мимо него и складываю в раковину грязную миску, деревянную ложку и противень.
– Кэти, прости, я вел себя как идиот.
Я поворачиваюсь к нему и прислоняюсь плечом к шкафу.
– Да, как идиот. Но и я тоже не лучше. Прости и ты меня. Я перепугалась. Я ведь отвечаю за нее, но не должна была отыгрываться на тебе. И ты все правильно сказал. – Я тру лоб. – Надо было раньше рассказать тебе про нее.
– Ты лучше внимательно посмотри на себя, Кэти, – передразнивает он самого себя.
Я сажусь возле Сэма, и он берет меня за руку, сцепив свои пальцы с моими.
– У нас с тобой все хорошо, правда? – спрашиваю я.
– По-моему, да. Потому что мы вместе. Иди сюда.
– Кэти! – кричит сверху Беллс.
Я отодвигаюсь от него.
– Пойдешь?
– Нет, – нерешительно говорит он. – Я уберусь тут.
– Сэм, Беллс не кусается.
– Я смотрел «Титаник».
– Я тоже. И Беллс видела его тысячу раз! – Я улыбаюсь. Я хочу, чтобы он передумал. – Мы потом все уберем. Беллс любит мыть посуду.
«Горячая мыльная вода», – произносила она, погружая руки в пену, и на ее лице появлялся необычайный восторг. Какой бы беспорядок Беллс ни создавала, она всегда все убирала после себя и предпочитала не пользоваться посудомойкой. Она сама стелила постель, потому что так они делали дома. Она готовила себе еду. И хотя ее комната была полна постеров и выглядела как автомобиль торговца барахлом, хаос там все равно был упорядоченный. Она точно знала, где что лежит, и злилась, когда я что-то сдвигала или перекладывала на другое место.
– Иди, – капризно произносит он, словно мальчишка, который не получил такого внимания, на какое рассчитывал.
Прежняя напряженность между нами возвращается, но я не хочу спорить. Я оставляю его на кухне.
– Сейчас он врежется в айсберг, – снова сообщает мне Беллс. – Кэти, смотри.
Я сажусь рядом с ней.
– Растяпы! Ты так их называешь, Беллс?
– Растяпы. – Ее лицо оживляется, а смех становится заразительным.
– БЕМС! – Мы дружно смеемся, и Беллс нажимает на перемотку.
19
Я включаю чайник. Сэм уже сбежал из дома. Его будильник зазвонил рано, мне даже показалось, что среди ночи.
– Доброе утро, как дела, Беллс? – Я зеваю. – Выспалась?
– Скучно.
– Скучно? Чем же ты хочешь заняться в семь тридцать утра?
Она пожимает плечами. На ней серый мешковатый спортивный костюм и красная оксфордская майка, на которой теперь появились шоколадные пятна.
– Надо нам кое-что постирать, – бормочу я, все еще пытаясь проснуться.
Я открываю жалюзи и щурюсь. В окно струится солнечный свет. Я вытягиваю над головой руки и вздыхаю. Беллс спокойно продолжает есть курагу с инжиром, иногда тыкая пальцем в скульптуру из молочных бутылок. Негромко поет Стиви Уандер. Бедный старина Стиви не знает отдыха. Мне хочется его выключить; слишком рано для «Я просто позвонил, чтобы сказать, что я люблю тебя!». Меня терзает ощущение дежавю. Мы так привязаны к рутинному распорядку нашей жизни, что крутимся и крутимся в ограниченном пространстве, словно старые носки в стиральной машине. Просыпаемся, бегаем в парке, едим завтрак, едем на работу, возвращаемся домой, идем в ресторан, ложимся спать. Нет, я не жалуюсь, мне нравится моя жизнь, но иногда мне начинает казаться, что я робот.
Сегодня я решила не бегать и вместо этого соорудила на завтрак сэндвич с беконом, обильно сдобрив его томатным кетчупом. Давай, Кэти, отрывайся! Я совершила еще более смелый шаг и решила устроить себе два выходных подряд. Посмотрим, согласится ли Ив поработать одна. Кажется, она любит быть главной.