Странная у нас семья. Мы с папой целую вечность молча ждали поезда, а теперь слова просто вылетали из меня.
– Все, – согласился он.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Мы послали друг другу воздушные поцелуи. Фигурка папы быстро уменьшалась. Он единственный стоял на платформе и махал рукой, пока не скрылся с глаз.
…Я снова открываю одну из фотографий. Эмма сидит, Джонни стоит за ней, обнимая ее за плечи. Красное платье служит контрастом к ее стриженым темным волосам и карим глазам. Он одет в бледно-голубую рубашку, которая идет к его голубым глазам.
Словом, все по-взрослому, все продумано. Наконец раздается звонок в дверь, и я возвращаю фотографию на каминную полку.
Эмма протягивает мне большой бокал вина. Превосходно. Джонни отводит меня в гостиную.
– Ты должна познакомиться с моими родителями, – говорит он. Они стоят у камина и ждут. – Мама, папа, познакомьтесь. Это Кэти.
– Зовите меня Уилл. – Говорит крупный, массивный мужчина, и я еле сдерживаю смех, услышав его сопрано.
– Гермиона. – Мама Джонни шагает вперед и пожимает мне руку. Она мне по плечо и походит на маленькую мышку. На ее ногах странные разноцветные туфли с загнутыми остроконечными носами, напоминающие гондолу.
– Чем вы занимаетесь, Кэти? – интересуется Уилл с улыбкой. Я все еще пытаюсь перебороть свой смех. Эмма говорила мне, что Гермиона большая зануда, но почему она не предупредила насчет этого голоса? Ведь она могла предвидеть мою реакцию.
– У меня магазин одежды, – сообщаю я.
– О, как интересно, – пищит он, обеими руками поглаживая свой синий джемпер с острым вырезом.
Вспомни грустную историю, грустную историю, уговариваю я себя, таращась на них.
– Как он называется? – с энтузиазмом щебечет Гермиона. – У меня знакомая тоже работает в области высокой моды. Она ездит за границу, в Париж. По-моему, она сотрудничает с Гуччи или Живанши, что-то вроде того.
– Ну, – я откашливаюсь, – он называется FIB.
– Фиб?
– Это значит «Female in Black» («Женщина в Черном»).
– О, – разочарованно вздыхает она. – На мой взгляд, черный цвет такой мрачный, а вы все, молодежь, его носите. – Она меряет критическим взглядом мой мягкий черный свитер с круглым воротом и блестками на манжетах. Тут я отвлекаюсь, потому что Джонни вручает мне вазочку со смесью орехов и подмигивает.
– Как я понимаю, вы живете у Джонни с Эммой? – интересуется Гермиона, утратив интерес к моей карьере.
– Да, верно, – подтверждаю я и добавляю, – временно, – когда вижу по ее лицу, что она недовольна этим. – Пока не подыщу себе собственное жилье.
– Значит, вы не замужем, Кэти?
– Нет, – отвечаю я и решаю добавить, – еще нет.
– О, как жалко, – пищит Уилл, его круглое как луна лицо становится печальным.
– Нет, ничего. Мне только двадцать девять!
Гермиона кривит губы.
– Вы, молодежь, ждете так долго. Я вышла замуж за Уилла, когда мне было двадцать. В вашем возрасте у меня было трое детей. Вы все одинаковые. Ну посмотрите на Джонни, он тоже не спешил, – ворчит она.
Мне так и хочется сказать, что ей пришлось спешно женить на себе Уилла, пока он не передумал и не сбежал.
– Чем занимаются ваши родители? – продолжает она.
– Ну мой отец работает в Сотбис, – отвечаю я.
Гермиона милостиво заявляет, что это, вероятно, очень интересная работа. Мне даже чудится одобрительный кивок.
– А ваша мать?
Я кашляю.
– Мама недавно прошла через тяжелое испытание, у нее была опухоль мозга.
– Ох, очень жаль. Как ужасно это было для вашей семьи.
– Да, ужасно страшно, но теперь она поправляется. Все хорошо, – с гордостью сообщаю я Гермионе. – Понадобится еще от шести месяцев до года, чтобы ей полностью вернуться в норму, но ей очень повезло. Нам всем повезло.
Я говорю, а сама с трудом верю, что это правда. Мама выкарабкалась. Я представляю, как она сейчас сидит за кухонным столом, на голове яркий шелковый шарф, красный с золотом, и читает вслух папе рецепт рыбного пирога, который они хотят приготовить на ужин.
– Дорогой, измельчи рыбу хлопьями, – повторяет она, потому что папа нарезает рыбу ножом. Вообще, папа мог до этого только варить яйца.
– Молодец, сильная женщина, – замечает Гермиона.
– Да, вы правы. Она рискнула и согласилась на операцию, хотя, если честно, у нее не было выбора.
– Она молодец, – чирикает Уилл.
– У вас есть братья или сестры? – с надеждой осведомляется Гермиона.
Я делаю большой глоток вина, чтобы набраться сил. Я знаю, что последует дальше.
– Сестра.
– Она замужем?