– Нет.
– Умерь свое любопытство! – кричит Джонни из кухни. – Она думает, что все женщины старше двадцати одного должны быть замужем. Времена изменились, ма!
– Чем она занимается?
Конечно, она должна была задать этот вопрос. У среднего класса это как нервный тик – спрашивать у всех, чем они занимаются.
– Ну, Беллс слегка необычный случай. Э-э… она родилась…
– Беллс? Это так ее зовут?
– Извините. Беллс – Изабель. Просто мы всегда зовем ее Беллс.
– О, я понимаю. Почему она необычная?
– Она живет в своего рода общине, это что-то вроде фермы, но не ферма, – добавляю я.
– Она работает на ферме? – Гермиона озадаченно морщит лоб. – Она волонтер?
– Нет, – я кручу на пальце серебряное кольцо. – Она там живет, это ее дом.
– Да? – отвечает моя собеседница с еще более озадаченным видом.
– Это специальный дом для… – я делаю паузу, подыскивая нужное слово, – для людей с отклонениями.
Если бы Гермиона была в колесе для хомячков, которые катаются по полу, теперь она бы бешено носилась в нем по комнате.
– Вы имеете в виду, что она умственно отсталая?
– Нет, – сухо отвечаю я. – Нет. Она Беллс. Наша Беллс.
– О господи, о господи. Какая жалость, – пищит Уилл.
– Бедная, бедная!
– Она не бедная, – с вызовом в голосе заявляю я. – Она удивительная. Она великолепно готовит, любит музыку и футбол. Она знает буквально все до мелочей о «Битлз» и Стиви Уандере. Еще у нее волшебное чувство юмора. Беллс – личность, и если вы скажете ей, что она бедная и несчастная, она двинет вас по яйцам. – Я хочу взять последние слова назад, но уже слишком поздно. Джонни сгибается пополам от смеха; Эмма задыхается и хрюкает. Я с опаской перевожу взгляд на Уилла с Гермионой, но их лица по-прежнему выражают сочувствие. Они меня даже не слушали.
А У МЕНЯ РАК КИШЕЧНИКА, хочется крикнуть мне, но я вовремя прикусываю язык. И тут же представляю себе, как Беллс больно бьет Уилла по яйцам, и еще больнее закусываю губу.
Чтобы как-то продержаться до прибытия других гостей, я меняю тему и начинаю говорить о свадебном фотографе, которого нашла Эмма. Видела ли Гермиона фото шоколадного торта, который будет украшен белыми цветами? Что наденет мать жениха? Я собираюсь придумать и сделать вуаль для Эммы. Гермиона сообщает мне, что любит зимние свадьбы, потому что сама вышла замуж зимой. Словом, мы мило продолжаем общаться на приятные темы.
– Что такая красавица, как ты, делает сегодня? – спрашивает таксист, включая мотор. Эмма сунула меня в кэб, потому что сама осталась у Джонни и его родителей. – У тебя есть бойфренд?
Какой нахальный таксист, а?
– Есть, спасибо, – икнув, бормочу я и решаю, что забавнее будет солгать. – Боюсь, что не могу распространяться об этом, – добавляю я, сунув лицо в просвет между его сиденьем и передним пассажирским. – Чуточку сложно. Не хочу, чтобы это появилось в заголовках газет. Нам приходится жить отдельно, иначе слишком рискованно из-за папарацци. – Я откидываюсь на спинку кожаного кресла и снова икаю. – Оп-па, извиняюсь.
– Я тебе не верю, – хохочет он. – Мне что, взять у тебя автограф?
– О’кей, – признаюсь я. – Я одна. Мы недавно разбежались.
– Я это знал, – восклицает он. – Я умею чувствовать такие вещи. Ох, это грустно. Очень. Я тосковал по жене, когда мы разошлись, ты меня понимаешь?
– Мне не везет с парнями. Как тебя зовут?
– Форк.
– Фор что?
– Форк, – повторяет он и проговаривает по буквам. – Ф – Фредди, О – Оливер, Р – Ричард…
– Ну, Форк, я всегда подцепляю парней, которые в конце концов оказываются никчемными. Мой предпоследний бойфренд был настоящим фриком, помешанным на своей работе, и совершенно пустой внутри.
– Ты подцепила паразита?
– Что?
– Паразита. Так я называю всех тех, кто никуда не годится. Их много. Ты понимаешь, кого я имею в виду? Тебе надо быть осторожной.
– Паразиты! Метко! Мне нравится. Я представляю себе такую картину: крысоподобные людишки шмыгают повсюду и мигают красными огоньками, чтобы показать, какие они опасные.
– Да, точно! Грызуны! – Он смеется вместе со мной.
– Паразиты! – ору я, высунувшись из машины. Свежий, холодный воздух ударяет мне в лицо. Увы, я ни у кого не вижу красных огоньков. По улицам идут хорошо одетые, приятные на вид люди, но половина из них наверняка принадлежит к числу паразитов. Эх, вот бы отделить их от остальных людей!
– А ты сейчас кто? – Я снова подаюсь вперед.
– Я-то? Ну, я хочу пробиться в среду музыкантов. Не хочу заниматься вот этим до конца жизни. – Он тычет пальцем в руль. – На следующей неделе у меня просмотр. Вроде как шанс заниматься тем, чем мне хотелось всегда. Надо попытаться, правда? Ну ты понимаешь, что я имею в виду?