– Ни о чем существенном. – Он носит очки в черной оправе, которые напоминают мне папины.
– Я не говорила всякую хрень?
– Хрень? Мне нравятся твои выражения. Особенно «офигенно».
– «Офигенно»? Я так вчера говорила?
– Я точно не помню, – отвечает он и делает вид, что поглощен своим делом, но уголки его рта ползут вверх.
– Да ладно тебе, – мягко возражаю я. – Ты наверняка помнишь.
– Ну, хорошо. Ты сказала, что наша встреча – это офигенно, а потом вырубилась.
Я прижимаю ладонь к губам.
– Извини. Какая же я уродка. – Я опираюсь локтями о стол. – Мне так плохо. Неужели я так нализалась, что не могла дойти до дома? Ведь он в пяти шагах.
– Да, ты была пьяная как свинья.
– Пьяная как свинья?
– Я пытался тебя поднять.
– Господи, вот что значит долго не ходить в спортзал.
– Кэти, я не это имел в виду. Просто мертвый вес всегда тяжелый.
– Думаю, что это скорее называется лишний вес, а не мертвый.
– Погляди на себя, ты же тонкая как спичка.
– Я ем как лошадь, но много нервничаю. У меня мамины гены. – Мама. Я должна позвонить сегодня домой и узнать, как она там. – Она тоже худая, но у нас круглые бедра, – с гордостью добавляю я.
Марк поднимает брови, вынимает из сковороды бекон и выкладывает его на бумажное полотенце. Жир впитывается в белую бумагу с курочками по краям. Марк поворачивается ко мне с лопаткой в руках. Ворот его бледно-голубой рубашки жестко торчит из синего свитера, того самого, с дырками на локтях.
Пока мы едим сэндвичи с беконом, пьем кофе и апельсиновый сок, Марк расспрашивает меня про Сэма, почему я больше не живу у него.
Я рассказываю ему отредактированную версию. Я не сообщаю ему точную причину; не упоминаю о том, что Сэм сказал в ресторане; лишь говорю, что наши отношения закончились. Марк задумчиво кивает. Он понимает, что я сократила историю, чтобы сделать ее проще.
– Извини. Есть шанс, что вы снова будете вместе?
Я качаю головой.
– Нам не о чем говорить. Я не люблю крыс. – Тут я вспоминаю кэб, который вез меня домой, и улыбаюсь.
– Ты что? – удивленно спрашивает Марк.
– Ничего. Что ты сегодня делаешь?
– Я должен закончить книгу. Завтра крайний срок. – Марк смотрит на часы. – Вообще-то, я скоро должен уходить.
Меня пронзает разочарование. Как мне нравится завтракать с ним. Мне кажется, что ночь все продолжается, и я не хочу уходить.
– Книгу? Ты разве пишешь не дома?
– Не всегда. Я снял крошечный офис, потому что мне легче там работать.
– Хорошая мысль. А потом ты пошлешь это издателю? – «Ты веришь в судьбу?» Я с трудом сглатываю, чувствуя, как краска ползет кверху по моей шее. Неужели я вправду так сказала?
– Да, всегда страшно посылать книгу в львиное логово.
– Могу себе представить. Я люблю читать. Меня приохотила к этому наша директриса. В пятнадцать лет я прочла всего Толстого, Эмилию Бронте и Джейн Остин. Мне бы тоже хотелось писать. О чем твоя книга? – Марк, тебе не кажется, что это судьба – то, что мы наткнулись друг на друга? Я откидываюсь на спинку стула.
Возле двери пищит домофон.
Марк снимает трубку.
– Какой сюрприз, – восклицает он. – А я думал, ты не появишься до вечера.
«Господи, да ты гей». Ох, вот уж я никогда не умею останавливаться, это точно! Хотя разве это так важно? Возможно, ему лестно внимание.
– Ты собираешься пустить меня в дом? – слышу я.
– Извини. – Он нажимает на кнопку.
– Кто это? – небрежно спрашиваю я.
– Моя подруга. Она живет в Эдинбурге.
– А-а, как мило! – Внезапное разочарование ударяет меня под дых. – Ладно, мне пора, – говорю я, делая вид, будто у меня впереди день, полный дел и хлопот.
Высокая шатенка в джинсах и приталенном жакете входит в кухню. Ее волосы завязаны в конский хвост.
– Привет! – Она целует Марка в щеку. Они кратко обнимаются. – Сюрприз! Я решила приехать на утреннем поезде. Моя работа может подождать.
Марк кашляет.
– Джесс, я хочу познакомить тебя с Кэти.
– О, привет. – Она удивленно оглядывается. На ее лице появляется нерешительная улыбка. Ясно, что она пытается понять, почему я сижу у Марка на кухне, одетая в черный вечерний топ, со смазанной тушью под глазами.
– Ладно, я пойду, – говорю я.
– Марк, извини, но кто… я хочу знать, что происходит?
– Ничего не происходит. Я рассказывал тебе про Кэти, – заверяет он, потом смотрит на меня. – Прости, но я рассказал Джесс про твою маму. Надеюсь, ты не возражаешь?
– О, ты Кэти! – восклицает она с облегчением. Потом прикусывает губу и пристально смотрит на меня. – Как чувствует себя твоя мама? – медленно спрашивает она, прищурив глаза. Она явно озадачена тем, что я сижу у Марка на кухне.