– У вас что, любовь и дружба? – спрашивает Сэм с отвращением, словно сама мысль об этом ему невыносима. – Кэти стала похожа на монахиню. Держишь себя так, как будто надела пояс верности.
От моей жалости не остается и следа.
– Сэм, ты пьян.
– Марк, любитель мюзиклов и пидер, – продолжает он, – и моя бывшая подружка, превратившаяся в монахиню. Что у вас общего? Да ничего.
– Ну я просто удивлен. Ты убежден в ее целомудрии и все-таки пришел сюда. Как видишь, ситуация безопасная. – С этими словами Марк берет меня за руку.
– Сэм, уже поздно, пожалуйста, ступай домой, – тихо прошу я.
– До полуночи еще далеко, сестра Флетчер.
Мы с Марком идем дальше.
– Как ты думаешь, может, вызвать для него кэб? – негромко спрашивает Марк.
– Мне не хватает тебя, – кричит Сэм. Мы с Марком останавливаемся и поворачиваемся к нему. – Мне не хватает тебя, Кэти. Так нельзя. Нехорошо. Ты встречаешься с парнями, живешь с ними, а потом даже не желаешь с ними говорить, – возмущается Сэм. – Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной.
Я прошу Марка, чтобы он шел без меня, что я позвоню ему, когда Сэм уйдет.
– Точно, Кэти? Если хочешь, я останусь.
При этих словах Сэм направляет на него злобный взгляд.
– Ступай. Я сама разберусь.
Сэм снимает куртку и садится на диван.
– Ты права, я был идиотом. Все, о чем ты говорила в ту ночь, – что мы не говорим друг с другом, не делимся своими проблемами, все верно. Я много думал об этом. Прости меня.
Я подвигаю кожаное кресло Джонни и сажусь напротив него.
– Иди сюда, Кэти.
– Радуйся, что я впустила тебя в дом, – напоминаю я ему. – Ты вел себя как идиот.
– Я понимаю. Но ничего не мог с собой поделать. Я тут с ума сходил. – Он опять манит меня к себе.
– Мне и тут хорошо, благодарю. Сэм, что тебе надо?
Он смотрит на меня; в его глазах искорка отчаяния.
– Если тебя нет рядом, меня ничто не радует. Я болтаюсь по своему дому, словно горошина в банке. Я хочу, чтобы ты вернулась. Я уверен, что у нас все снова наладится. Ведь нам было хорошо и интересно. Ну, что ты скажешь?
– Ох, Сэм, слишком много всего случилось. Ничего у нас не получится.
– Откуда ты знаешь?
– Почему ты скучал без меня?
– Я и сейчас скучаю.
– Потому что ты боишься остаться наедине с собой, не так ли?
Он начинает смеяться, но я вижу, что он пытается сохранить хладнокровие.
– Неправда. Я ничего не боялся. Я ценил наши отношения. Как вижу, гораздо больше, чем ты.
– Сэм, ты сам их оборвал, – возражаю я, но вдруг понимаю, что он прав. Мне было легко уйти из его жизни. Я совсем не скучаю по нему.
– Я считаю, что нам нужно побороться за наше…
– Зачем. Сэм? Ты ни разу мне даже не позвонил, когда мама была так больна. – Я не могу убрать обиду из своего голоса. – Она могла умереть, Сэм.
Он закрывает лицо руками.
– Я понимаю. Прости. Я был занят.
Я смотрю на него.
– Кэти, у меня были проблемы на работе, я мог потерять ее. Это не оправдание, но…
– Я сочувствую тебе. Но ведь надо уметь не только развлекаться вместе, но и проходить через невзгоды. У нас все было чудесно, когда наша жизнь была безоблачной, но мы с тобой не смогли преодолеть даже первый барьер, который поставила нам жизнь. О чем это говорит? – Сказав это, я задумываюсь о маме с папой, которые вместе всегда, в горе и радости, потому что они одна команда. Рождение нас с Беллс и все связанные с этим проблемы лишь сплотили их.
Наконец Сэм поднимает на меня глаза.
– Понимаешь, я не очень умею справляться с такими вещами… ну… с болезнями и прочим. Не знаю, что и сказать. Твоя мама ведь поправилась, да? Китти, как мне загладить свою вину перед тобой?
– Тебе и не надо ничего делать. Между нами все кончено, – говорю я более мягко.
Сэм заявляет, что, если я не вернусь к нему, его жизнь будет разрушена, что он не может жить без меня. Он хотел позвонить, когда мама лежала в больнице, но только не знал, что сказать.
– В нашей семье мы никогда не говорили о таких вещах. Мой отец всегда твердил мне, чтобы я никогда не извинялся и не проявлял слабость. – Он молчит несколько мгновений, после чего выпаливает: – Я даже женюсь на тебе.
– Сэм, перестань.
– Я сделаю все, что ты хочешь, – обещает он, надеясь, что его последний аргумент сработает. – Я сделаю что угодно. Кэти? В чем дело?
Я стараюсь взять себя в руки.
– Не знаю, как тебе это сказать. Мне бы хотелось вообще обойтись без этих слов. Я больше не люблю тебя.
– Я тогда разозлился, но я не хотел расставаться с тобой, – говорит он, предпочитая не слышать моих слов.