– О доме? – добродушно хмыкнул Пак Су Кён и, выпростав руки из-под плаща, протянул их к огню, который и согреть-то толком не мог, но дарил слабую иллюзию домашнего очага. – Или о том, кто там остался?
Ван Со покосился на него и ничего не сказал. Генерал, несмотря на свою внешнюю неотёсанность и невежество, всегда чутко читал его, как раскрытую книгу.
А Пак Су Кён, не дождавшись ответа, продолжил с лёгким вздохом:
– Мой дом раньше был в Шинчжу, а теперь он в Сонгаке, ведь там моя Сун Док… Другого дома у меня нет, потому что больше никого у меня и нет вовсе. И пусть она замужем за вашим братом, всё равно она останется моим единственным пристанищем, хоть родной отец ей теперь нужен не так сильно, как раньше.
Глубокий уродливый шрам на левой щеке генерала, идущий от уголка рта, дёрнулся, как бывало всегда, когда генерал волновался.
Ван Со знал, что у него действительно не осталось родных, кроме дочери, пару лет назад выданной замуж за десятого принца Ван Ына. Единственная горячо любимая супруга генерала умерла вскоре после родов, заставших её в одном из военных походов, где она сопровождала мужа. Генерал говорил о своей Ён Мин очень мало, вообще почти никогда не говорил, но принц чувствовал, видел, как одиночество угнетает его наставника, как тот до сих пор любит свою жену, после кончины которой так и не оправился и не захотел вступать в брак повторно, хотя сам король Тхэджо уговаривал его и предлагал невест из знатных кланов Корё.
Принцу было известно, что Ён Мин, дав жизнь Сун Док и ослабев, тут же подхватила лихорадку, выкосившую в ту гнилую осень половину войска Пака, и через некоторое время тихо угасла на руках безутешного мужа, умоляя его заботиться о малышке. Но эти мольбы были лишними: и без того всю свою нерастраченную любовь генерал обратил на дочь, которая, по его словам, была копией ушедшей матери, и на Ван Со, ставшего его воспитанником волею судьбы.
Пак растил их с одинаковым вниманием, любовью и строгостью, отчего Сун Док выросла не изнеженной благородной девицей, а крепким воином, закалённым телом и духом. Они редко виделись с Ван Со, потому что он жил в доме Канов, а Сун Док – с отцом там, куда посылал его воинский долг. И, встречаясь на какое-то время, они предпочитали каждый свои развлечения: Сун Док – рукопашный бой с подчинёнными отца под его же присмотром и выслеживание медведей, а Ван Со – схватки на мечах и охоту на волков. Но, несмотря на это, четвёртый принц всегда с теплотой думал о Сун Док и не понимал поведение Ван Ына, который все годы брака дерзил жене, прилюдно помыкая ею и незаслуженно обижая её. Впрочем, в семейные дела младшего брата Ван Со никогда не лез и делать это впредь не собирался.
«Другого дома у меня нет, потому что там… моя Хэ Су», – подумалось ему почти словами генерала, и он улыбнулся, согреваясь одной мыслью о той, что ждала его во дворце.
Говоря по правде, Ван Со не знал, ждала ли его она его, но сейчас, вдали от Сонгака, ему хотелось так думать, и он не мог отказать себе в этой крошечной радости, которая на деле могла оказаться призрачной мечтой. Ну и пусть!
Прошло почти два года с того смутного времени, как умер Ван Гон и на трон взошёл Ван Му. Похороны прежнего правителя, коронация нового, положенный траур по Тхэджо и Ван Ё, пусть он и был объявлен изменником, – всё это растянулось на долгий период, в течение которого Ван Со почти не видел Хэ Су. Он постоянно находился во дворце, занимался делами Ван Му, решая вопросы с кланами, не все из которых приняли волю почившего короля, и продолжал руководить военными силами дворца.
По его просьбе и с милостивого позволения Ван Му, который всегда хорошо относился к Хэ Су за её доброту и помощь при обострении его болезни, она стала главной придворной дамой Дамивона, сменив свою любимую О Су Ён.
Несколько месяцев после возвращения во дворец Хэ Су восстанавливала здоровье, пошатнувшееся из-за пыток и непосильного труда в прачечных. А Ван Со превратился в навязчивый кошмар придворного лекаря, с пристрастием расспрашивая его, усердно ли тот заботится о придворной даме Хэ, быстро ли идёт её выздоровление, хорошо ли она ест, изголодавшись на пустом рисе в кёбане, спокоен ли её сон и велики ли заботы в новой должности.
Принц постоянно посылал ей сладости, привозил травы, которые требовались для целебных настоев, способных вернуть ей силы, и вынимал душу из несчастного лекаря при каждом визите того во дворец, беспощадно, как на допросе, дознаваясь о любом нюансе в здоровье и настроении придворной дамы Хэ.