– Король принимал ванны только в твоём присутствии. А в воде была ртуть. Как же так, а?
– Я ничего не знала об этом, – сквозь слёзы прошептала Хэ Су, обращаясь только к Ван Со и глядя ему в глаза.
Тем временем Ван Ё продолжал, намеренно растягивая слова и кривя рот в усмешке превосходства. И смотрел он при этом также на Ван Со:
– У нас есть два варианта: ты можешь доказать свою верность умершему королю и убить её. Или можешь признать королём меня – и спасти её, – он цинично хмыкнул: – Конечно, то, что она убила короля, не изменить. Поэтому при необходимости она будет тут же казнена за своё преступление.
Вне себя от бешенства Ван Со бросился на Ван Ё, едва дав тому договорить, и их мечи скрестились в нервной дрожи металла, жадного до новой крови.
– Отпусти Хэ Су. Сейчас же! – прохрипел Ван Со в лицо ухмыляющемуся мятежному брату, но тот лишь снисходительно скривился и протянул в ответ из-за перекрестья мечей:
– Всем известно, что волк всю жизнь любит одну волчицу. А ты как-никак животное… Ван Вон!
Ван Со не увидел – услышал, как меч девятого принца с хищным лязгом выскользнул из ножен и прижался остриём к горлу ахнувшей Хэ Су.
– Решай, – сверлил его пылающие виски мерзкий голос Ван Ё. – Хэ Су или мёртвый король?
«Решай!» – издевавлся его прищуренный взгляд.
Ван Со, задыхаясь от ужаса и гнева, смотрел в змеиные глаза брата и видел, что Ван Ё уже знает исход их противостояния, ведь он давно безошибочно понял, как ударить четвёртого принца по самому больному и уязвимому месту. И на какую цепь посадить, чтобы привязать к себе, заставляя подчиниться.
Он был прав: волк никогда не предаст свою единственную волчицу. Никогда.
Удар Ван Ё был рассчитан с поразительной точностью и пришёлся Ван Со прямо по сердцу, которое остановилось, стоило ему увидеть любимую с мечом у горла. Его колени подломились, он выронил ставший ненужным меч и под насмешливым взглядом третьего принца – нет, уже нового короля Корё – склонился перед ним и помертвевшими губами произнёс:
– Да здравствует новый король. Долгих… лет… жизни… королю…
Он не смог удержаться на лезвии судьбы и рухнул на него. Грудью, в которой билось беззащитное любящее сердце.
Спасая жизнь своей волчицы, гордый свободный волк добровольно превратился в цепного пса, свирепого в своей бессильной ярости и жалкого в своём яростном бессилии.
========== Часть I. Алые сердца Корё – 15. Время пса и волка ==========
Настроение: Ivan Torrent feat. Julie Elven – Icarus
Южный ветер подул…Он мешает стремленьям моим.
Вёсла в лодку кладём,Недвижимы в озёрной глуши.
<…>
Не поможет мой вздох.Как отсюда бы вырваться нам?{?}[Отрывок из стихотворения «Еду-еду, плыву…» (пер. Л. Эйдлина).]
Тао Юань-мин
Ещё никогда Чжи Мону не было так тяжело!
Его бесконечный путь петлял меж мирами, сворачивая в закоулки времени, а неисчислимые миссии уже давно должны были приучить к потерям и стойкому принятию неизбежного. И астроном был уверен, что научился.
Но он ошибался. Святые Небеса, как же он ошибался…
Его надёжная броня безразличия ко всему происходящему вокруг дала трещину ещё с уходом Тхэджо, и сквозь эту трещину с той поры непрерывно сочились чувства, которые Чжи Мон усердно давил и прятал в себе долгие годы. А теперь они пробивались жгучими алыми струями, настойчиво демонстрируя, как кровоточит его душа.
Эта его миссия в Корё с самого начала пошла не так, как планировалось. Столько нестыковок, ошибок и сомнений в его жизни не было никогда, ни в одном из миров, ни в одной временной петле. Он считался безупречным проводником и сам себя полагал таковым без ложной скромности и излишних амбиций. Никакой гордыни – всего лишь трезвая оценка и опыт, помноженный на ответственность, холодный расчёт и серьёзный подход к делу. И космическая индифферентность ко всему и вся, без которой ни один проводник не справился бы не только с обстоятельствами, но и с самим собой.
Чжи Мон просто делал свою работу и делал её хорошо. А равнодушие было частью этой работы. Её необходимым условием. Её прочным фундаментом. Её знаком качества.
До недавнего времени. Недавнего в сравнении с вечностью, разумеется.
Да, он жил неизмеримо дольше, чем мог представить себе любой из смертных, видел последние минуты людей десятки, сотни, тысячи раз, и порой эти минуты были действительно жуткими, однако Чжи Мон воспринимал всё это отстранённо, с выдрессированным веками безразличием к переходу между мирами и сверхзнанием, что там, за кратким мигом страха, боли и тьмы, открывается новый путь. Стало быть, нет причин для скорби и пустых, бессмысленных слёз.