Ван Ук. Снова Ван Ук! Ведь именно он придумал сделать десятого принца козлом отпущения: слишком влиятелен был его клан, слишком мудр и ещё крепок дед Ына, Ван Гю, глава семьи, который бы не оставил просто так государственный переворот, и Ван Ё недолго бы занимал тронный зал.
Изменник решил выставить изменником собственного брата, который никогда и не помышлял о троне и предпочёл бы устраивать силки на птиц в долинах Сонгака, чем ломать голову над благополучием целого государства. Но чтобы народ поверил в восстание Ван Гю, Ван Ын должен быть показательно схвачен и убит…
Когда на него обрушилось ещё и это, Чжи Мон просто замер, не в силах вынести всю глубину трагедии, которая неудержимой лавиной неслась на дворец, сметая на своём пути всех, не деля на виновных и непричастных.
Святые Небеса! Как же так? Всё, буквально всё вышло из-под контроля и летело в тартарары.
– Простите меня, Ваше Высочество, – непослушными губами прошептал в темноту астроном, морщась от внезапной острой боли в сердце. – Простите меня! Я не могу…
Он говорил это обречённому десятому принцу, этому капризному вечному ребёнку, чья звезда угасала на глазах, а прощения просил у всех принцев, каждый из которых был также обречён. И сделать для них связанный долгом и клятвами Чжи Мон ничего не мог, как бы ни желал этого…
И хотя звездочёт уже знал, что Ван Ына в эту ночь не обнаружат, поимка его и Сун Док была всего лишь делом времени. А по следу его…
А по следу его пустят того, кто и так готов был выть от отчаяния. Выть диким волком, угодившим в хитро расставленную ловушку и посаженным на цепь.
Чжи Мон вновь закрыл глаза и почувствовал, как они наполняются злыми слезами, стоило ему увидеть бледное лицо Ван Ука и услышать его бесстрастный голос, обращённый к Ван Ё, по-хозяйски развалившемуся на троне:
– Не беспокойтесь, Ваше Величество, у вас есть пёс, который прекрасно справится с поимкой сбежавших.
Это уже выходило за все возможные рамки!
– Ваше Высочество! – хрипло простонал измученный открытиями этой чудовищной ночи Чжи Мон, падая на колени и прижимаясь пылающим, залитым слезами лицом к балкам перил. – Простите меня! Прошу вас, простите!
Только обращался он уже не к десятому принцу.
***
Это произошло.
То, чего Ван Со поклялся не допустить, от чего должен был оберегать Ван Му, который помог ему остаться в Сонгаке и вернул ему семью и дом: король умер, и умер он беззащитным и жалким.
То, что Ван Со видел в самых страшных кошмарах, мучивших его в приграничном гарнизоне генерала Пака: Хэ Су погибла бы, откажись он присягнуть новому королю, да и теперь была на волосок от смерти с пожизненным клеймом отравительницы второго правителя Корё.
То, чего Ван Со стремился избежать с ранних лет, и всё равно то и дело попадался в одну и ту же западню: им вновь манипулировали, вновь превратили в паршивого пса на службе чужих интересов, угрожая отнять единственное, чем он дорожил.
Всё это произошло. Изменить он ничего не мог. И сердце его вновь застыло от нахлынувшего чувства вины и бессильного гнева. Лишь где-то глубоко внутри жалобно скулил загнанный в клетку волк и скрёб когтями душу, вспарывая её до кровавых ран.
Ван Со стоял на коленях.
Стоял, пока произносил клятву верности Ван Ё. Стоял, пока из воды выносили тело Хеджона. Стоял, пока один за другим купальню не покинули все мятежники во главе с новым правителем государства.
Стоял, пока не услышал над головой тихий срывающийся голос.
– Прошу вас, встаньте, – произнесла Хэ Су, возвращая его в реальность. – Это случилось по моей вине. Простите меня. Я…
Что она говорит? Как она может такое говорить?
Оцепенение, владевшее им, вмиг исчезло, как исчезает завеса тумана, сметённая порывом холодного горного ветра.
Ван Со рывком поднялся на ноги и, схватив Хэ Су за руку, устремился вон из купальни, вон из Дамивона, вон из дворца! Ему было всё равно куда, главное – увезти её подальше отсюда и спрятать.
Плевать на всех! Ван Му не вернуть. Псом на службе у Ван Ё он быть не собирался. Терять ему было нечего, кроме Хэ Су, а она была с ним.
Но они едва добрались до озера, как путь им перерезал отряд дворцовой гвардии во главе с гадко ухмыляющимся Ван Воном – ещё одним королевским псом, а вернее, шакалом, ставшим таковым по собственной воле.
– Куда направляешься? – желчно осведомился девятый принц, небрежно поигрывая мечом.
– С дороги! – сквозь зубы выплюнул в ответ Ван Со, борясь с желанием вцепиться ему в глотку и придушить голыми руками, не марая свой клинок грязной кровью королевского лизоблюда, которого раньше он считал своим братом.