Входя в тронный зал во главе церемониальной процессии, я ощущал триумф. Я упивался чувством превосходства над всеми, кто когда-либо презирал и унижал меня. И был уверен: я стану не просто их властелином, но императором. Я лишу их власти и прежнего влияния. Четвёртый принц Ван Со, никчёмный урод, изгнанный из Сонгака, отданный на воспитание безумной наложнице Кан, затравленный, никем не любимый и оттого озверевший, не просто вернулся во дворец, но взошёл на трон государства Корё, чтобы превратить это государство в империю!
Я прятал мстительную улыбку, слушая хвалебные речи, и думал о тех, кто стоял передо мной, согнувшись в почтительных поклонах.
Генерал Пак Су Кён, признавший меня королём в память о друге, во имя процветания и благоденствия страны, которой он служил и отдал всё самое дорогое, что у него было.
Мои братья: озадаченный Вон, гордый Бэк А, хмурившийся Чжон…
С ними не было только Ука. И знаешь почему, Су? Теперь я могу сказать тебе. И мне не стыдно перед тобой, слышишь? Если бы мне тогда было известно о нём то, что открылось позже, я бы не просто запер его в Сокёне, куда этот хитрый и скрытный манипулятор бросился за поддержкой наместника Ван Шик Рёма, довольно быстро сориентировавшись в ситуации. Никакой помощи он там не нашёл: к моменту его прибытия Ван Шик Рём был уже мёртв.
Это мои люди помогли наместнику отправиться к праотцам. Мои люди заключили Ван Ука под стражу и освободили лишь тогда, когда был уже назван новый король. Потому что Ук жаждал быть на моём месте: короля и твоего мужчины и сделал бы всё, чтоб помешать мне и лишить того, что мне принадлежало. Я лишь подозревал это, но, как оказалось, предчувствие меня не обмануло.
Теперь я это знаю наверняка. А если бы узнал в то время, Ван Ук недолго бы благоденствовал в разлуке с почившим Ё, поверь мне, Су. Несмотря на то, что я дал тебе обещание не причинять вред братьям.
Я не боюсь шокировать тебя, не боюсь твоего осуждения и не стану притворяться перед тобой тем, кем я не являюсь, потому что ты меня знаешь. Стоит мне только подумать о том, что я мог бы не потерять тебя так рано и так глупо, как внутри вновь просыпаются гнев и отвращение к Уку. Всё это произошло из-за него! Что бы он ни замышлял, было связано с тобой, Су! Он мечтал отобрать тебя у меня, отобрать просто из мести. И он это сделал.
Так станешь ли ты осуждать меня за моё отношение к нему, за мою ненависть и бессильную ярость? Сможешь ли, Су? Скажи, что сможешь, – и я тебе не поверю.
А в тот день, на церемонии коронации, мог ли я поверить в то, что моя сестра, стоявшая передо мной рядом с вдовствующей королевой Хванбо, станет мне женой вместо тебя? Что она виновна в истязаниях, которые тебе пришлось вынести после неудавшегося покушения на Му. Что она выдала Ына и Сун Док и натворила ещё столько всего, что я не раздумывая перерезал бы ей горло, глядя в её бесстыжие глаза до самого последнего момента, пока в них теплится жизнь.
Я ничего этого не знал тогда, и поэтому с лёгким сердцем смотрел в лицо той, что помогала своему ничтожному брату разлучить нас с тобой. Святые Небеса, как же я был слеп…
Я помню, как на закате вышел на ступени дворца уже его хозяином. Когда-то, вернувшись из Шинчжу, я несмело приблизился к нему, величественному и неприступному, мечтая лишь о том, чтобы он принял меня, как своего сына, наследника правящей династии, просто позволив мне остаться. И вот теперь я сам стал правителем.
А ты ждала меня внизу, улыбаясь и печалясь.
Я смотрел на тебя – и память возвращала меня в другой вчерашний день, единственный из всех в моей прошлой жизни, на который я променял бы день уходящий…
***
Ван Со хотелось, чтобы его дни в новом статусе и с новым именем мерно шли своим чередом, но это было не так.
Будни четвёртого правителя Корё Кванджона не струились один за другим, подобно тончайшим нитям дождя, они капали медленно-медленно, будто тягучие шарики разомлевшей на солнце смолы, нехотя отрываясь один от другого. Каждый из них, сменяя предыдущий, не становился легче или привычнее.
И, хотя Ван Со никому бы не признался в этом, ему было очень тяжело.
В глазах всех: и знати, и слуг, и родных – он захватил трон. Он – мятежник, избавившийся от захватчика. Но стал ли он героем и признанным правителем? Из влиятельных кланов на его стороне были лишь Каны и, вероятно, Хванбо. С этим нужно было что-то делать, как-то обращать ситуацию в свою пользу, и он почти не покидал тронный зал, разбирая прошения, принимая посланников из провинций, отменяя указы Чонджона и издавая новые.