Он говорила об озере, что соединило их и качало на своих прохладных ладонях их зарождавшуюся любовь и надежды на будущее.
– Ты сложила их, чтобы получить предложение? – хитро сощурился Ван Со, желая немного подразнить Хэ Су и подольше насладиться её озорным настроением.
– Конечно! – капризно надула губы она, а в глазах её искрились задорные огоньки. – Вы же сами хотели сделать его у озера. Поэтому я и привела вас сюда, томясь в ожидании.
– При нашей первой встрече тебе следовало бежать, – не сдавался Ван Со, растягивая удовольствие.
– Я и бежала, – тут же нашлась Хэ Су, подхватывая его игривый тон. – Но вы поймали меня.
«И ни за что теперь не отпущу!» – подумал император, перестав улыбаться, а вслух произнёс:
– Это было так давно, что я уже и не помню, чем ты меня привлекла. Но сейчас могу назвать много причин, чтобы быть с тобой.
Он шагнул к Хэ Су, взял её за плечи и, неотрывно глядя в распахнутые в ожидании глаза, наконец-то сказал то, чего она так ждала. Чего они оба ждали.
– Давай никогда не расставаться. Ты… выйдешь за меня?
У него дрожали руки и колотилось сердце. И всего, от затылка до пят, прошивали горячие стрелы восторга и сладостного предвкушения. Ещё миг, ещё один взмах ресниц – и Хэ Су всё-таки скажет ему «да». После стольких лет сомнений, терзаний и испытаний, которые пришлось пережить им обоим, она станет его до конца, перед людьми и Небесами.
Все звуки вокруг пропали, и в этом безмолвии Ван Со физически ощущал, как тяжело капают секунды…
А Хэ Су молчала.
Она замерла в его руках и молчала, а в её огромных глазах, смотревших на него с невыносимой любовью, плескалась ласковая грусть.
Вдруг он осознал, что хрустальные капли на её ресницах – вовсе не слёзы счастья. И ему стало страшно. А вместо огненных стрел его прошиб могильный холод.
Потому что Хэ Су молчала. Слишком долго. Слишком красноречиво.
И Ван Со всё понял. Понял, почему в последнее время она замкнулась в себе, всё больше от него отдаляясь. Почему он замечал слёзы в её глазах, а она делала вид, что смахивает соринку. Почему она ни о чём не расспрашивала его.
Потому что всё знала. Всё, что с ним творилось.
Улыбка на его лице погасла в тот самый миг, когда Хэ Су одними губами произнесла:
– Я не могу… Я ничего не могу дать вам. Наш брак невозможен…
– С кем ты говорила? – чужим голосом спросил Ван Со, покрываясь холодной испариной.
В глазах у него потемнело от гнева. Он изо всех сил старался держаться спокойно, но его пальцы на плечах Хэ Су сами собой сжались в тиски, причиняя ей боль. А Ван Со отчаянно хотелось ощутить их на горле того, кто посмел говорить с ней и убеждать её отказаться от брака с ним. От их выстраданного счастья.
– Я не откажусь от тебя из-за шрама, – продолжал он, прекрасно понимая, что дело вовсе не в этом. – Никто не заставит меня!
– Я тоже не отступлюсь, – улыбнулась сквозь слёзы Хэ Су. – Я всегда буду рядом с вами. Став вашей женой, я превращусь в заложницу дворца, буду вынуждена следовать его правилам, церемониям, этикету, и не смогу видеть вас, когда захочу. Я не желаю так жить. И вам это известно.
Она говорила не то, что думала. Ван Со это чувствовал. И в то же время говорила ему правду, всего лишь произнеся вслух то, что он и так знал, но не признавал из упрямства. Они обещали не лгать друг другу, и Хэ Су ему не лгала. Просто говорила то, что должна была сказать.
Без труда угадав его мысли, Хэ Су коснулась его холодной щеки своей маленькой тёплой ладошкой, успокаивая и согревая:
– Всё будет хорошо, – голос её срывался, а взгляд омывал Ван Со потоками печали. – Я правда справлюсь.
Он обхватил её запястье, отнимая руку от своего лица.
– Даже если я не женюсь на тебе, ты не покинешь меня! Я тебя не отпущу, слышишь? Ты моя. И никуда не уйдёшь. Я тебе не позволю!
Он прижал Хэ Су к себе с такой силой, что заныли руки.
– Ты моя единственная императрица… – шептал Ван Со, обнимая её и зарываясь в её волосы.
А по щекам его текли слёзы, и тот самый внутренний голос, что напомнил ему на рыночной площади о его императорской судьбе, сейчас тихо смеялся над его словами и вдребезги разбитыми надеждами.
Ты – моё убежище, моя сила, мой покой. Ты – моя душа. Как же ты могла говорить, что не подходишь мне? Как могла слушать кого-то, кроме меня и своего собственного сердца, Су?
А может быть, именно оно и твердило тебе всё это, убеждая пожертвовать собой и нашей любовью ради дворца – ненасытного чудовища, которому всегда будет мало…