Она его… любит?
Ни разу ещё он не слышал от неё эти слова. И не ждал, что это случится. Он никогда ни от кого не ждал подобного.
А это произошло.
Его Су прижималась к нему и повторяла, сама не своя от собственной смелости:
– Я так вас люблю…
Наконец-то Ван Со смог сделать глоток воздуха, напитанного её запахом и её словами. Он поцеловал Хэ Су в висок, потом снова и снова, двигаясь вниз по влажной от слёз щеке, пока они не встретились губами.
Когда он развернул Су к себе и запустил пальцы в её волосы, она задрожала и, удобнее устроившись у него на коленях, прильнула к нему, отвечая на поцелуй, подтверждая свои слова ласковыми прикосновениями.
Ван Со целовал её, собирая слёзы с ресниц, стирая их дорожки со щёк, и вновь забывался в её объятиях и становился собой настоящим. На считанные мгновения, на обрывок ночи, на то неуловимое время, пока они вместе…
Если бы я только знал, что та ночь будет последней нашей ночью и больше никогда ты не проснёшься рядом со мной, я предпочёл бы, чтобы рассвет не наступал вовсе.
Каждая её минута, каждый миг был полон горечи, а наши объятия, ласки и слова, которые мы говорили другу и которые так и не смогли произнести вслух, были сотканы из неизбывной печали. Лишь позже я понял, что мы словно прощались друг с другом. Не осознавая это, отрицая саму кощунственную мысль об этом, мы всё-таки прощались. Верно, Су?
А ведь я чувствовал это и гнал от себя страх, но у меня не выходило. И по твоим глазам и прикосновениям видел: ты испытывала то же самое. Хотя ты и сказала, что любишь меня, и улыбалась мне, и обнимала, и целовала, как прежде, но в каждом твоём движении и вздохе звучала тоска. И прощание.
Теперь я это понимаю. И мне вновь отчаянно хочется, чтобы тот жестокий рассвет никогда не приходил…
***
Если бы раньше кто-то сказал Ван Со, что собственная свадебная церемония превратится для него в затяжную изощрённую пытку, четвёртый принц рассмеялся бы тому в лицо: какие только истязания ни приходилось ему выносить в жизни – уж ритуал бракосочетания он как-нибудь переживёт.
Однако сегодня ему вовсе не было смешно. И держался он из последних сил, вспоминая пытки в плену и волчьи клыки как истинное благословение по сравнению с тем, что происходило с ним в этот день.
С самого утра, пока его готовили к торжеству и облачали в свадебные одеяния, он не проронил ни слова, привычно пытаясь спастись в молчании, отгородиться от тех, кто спешил выразить ему одобрение и поздравить с мудрым и правильным шагом. Он впал в холодное оцепенение и отозвался слабой улыбкой лишь на появление Бэк А. Тринадцатый принц взирал на него с затаённым испугом и жалостью, но лицемерить и скрывать истинные чувства ему редко удавалось. Не удалось и теперь. И поэтому, взглянув на него раз, Ван Со отвернулся и больше на брата не смотрел.
Он вообще ни на кого не смотрел.
Его взгляд был пустым, а лицо ничего не выражало. И ни одна мышца на нём не дрогнула, даже когда он встретился с Ён Хвой у дверей тронного зала перед церемонией. Он не видел её у себя за плечом, зато чувствовал. Чувствовал душный запах пионов и утолённой алчности, от которого к его горлу подступала тошнота и хотелось развернуться и бежать, бежать прочь отсюда, от своей треклятой невесты, из дворца, где сегодня на него надевали надёжные и крепкие кандалы.
Он шёл рядом с ней по проходу между рядами празднично одетых гостей и не замечал ничего, кроме трона. Алтаря, на который он сложил свои чувства и надежды. Плахи, на которой ему предстоит лишиться свободы и права выбора спутницы жизни.
Он уже всё это потерял. И его не спасали ни мысли о сохранённой им стране, ни шаткая убеждённость в правильности принятого решения. Горло его стянула петля долга, а сердце – обруч неизбежности. О каком спасении вообще могла идти речь?
– Ён Хва из семьи Хванбо становится новой императрицей. И посему от лица всех министров позвольте поздравить вас с этим браком!
При этих словах Ван Со с удивлением понял, что пелена обречённости сошла с его глаз: пути назад больше не было. Он взглянул на Чхве Чжи Мона, стоявшего на своём обычном месте у трона, и заметил, как тот коротко кивнул ему: «Всё правильно, Ваше Величество. Всё так, как и должно быть. Это воля Небес».
Странно, он даже не ощутил протеста, прочитав в глазах астронома истину, которую до сих пор не желал признавать.
Сейчас он больше ничего не ощущал. И ничего не хотел, кроме одного.
Ван Со смотрел вниз и видел полный зал тех, кто стремился манипулировать им. В случае с императрицей им это удалось. Они обложили его со всех сторон, затравили, как раненого волка, и вот теперь ненавистная супруга восседала на троне рядом с ним с победной улыбкой, от которой ему хотелось скрежетать зубами. Он видел такие же торжествующие гримасы на лицах Хванбо, Кан и всех тех, кто, одержав над ним верх на этот раз, думали, что прибрали его к рукам и он так же будет послушен им в дальнейшем. Он ясно понимал: ничто не сможет спасти его от невидимых цепей, которые заставляют его пойти против собственного сердца.