Впрочем, от него не укрылось, как холодно, одними уголками губ, скривился Ван Ук и произнёс c подчеркнутым почтением:
– Мы последуем вашей воле, – он поклонился, помолчал и продолжил: – В настоящий момент мы занимаемся распределением риса между теми, кто строил дворец в Сокёне. И сбор податей вы также можете оставить на нас.
Ван Со смерил его долгим оценивающим взглядом, после чего снисходительно кивнул:
– Пусть так и будет.
Он умышленно проигнорировал потрясённый взгляд Бэк А и отвисшую челюсть Чхве Чжи Мона. Их удивление было понятно: ещё совсем недавно император желал лично контролировать столь важные государственные вопросы, а теперь легко отдавал их на откуп тому, с кем спорил об этом и кого жёстко поставил на место за подобное предложение.
Однако самого Ван Со занимала только реакция восьмого принца, а она оказалась той, что он и ожидал. Ван Ук купился на его показное равнодушие к государственным делам.
Что ж, братец, выходит, и тебя можно провести? Думаешь, ты умнее и дальновиднее всех? Ну так ты ошибаешься и довольно скоро это осознаешь…
Ладно, живи пока, пребывая в заблуждении относительно намерений императора и собственной судьбы. Кольцо вокруг тебя уже сжимается.
– Что ж… – Ван Со неспешно оглядел собравшихся. – С такими надёжными министрами я смогу насладиться охотой и посвятить себя чтению, – он мечтательно вздохнул, вызвав этим новую волну удивления в тронном зале: сурового и несговорчивого Кванджона словно подменили: – Чхве Чжи Мон советовал мне прочесть книгу «Основы управления в период Чжэнь-гуань»{?}[«Основы управления в период Чжэнь-гуань» – сочинение У Цзина (670–749), составленное в 705 г. Одно из известных произведений традиционной китайской историографии, которое представляет собой главным образом изложение бесед танского императора Тай-цзуна (627– 649) с его приближёнными по вопросам управления и морали (по И. Ф. Поповой).].
– Нет книги лучше для изучения мудрого управления государством! – всунулся астроном и покосился при этом на восьмого принца, который пристально смотрел на подозрительно благодушного императора.
А Ван Со вскинул брови, будто вспомнив о незначительной мелочи:
– И ещё одно. За государственную измену четырнадцатый принц Ван Чжон будет изгнан на свою родину, в Чхунджу.
– Но Ваше Величество! – возмущённо воскликнул Бэк А, однако тут же опомнился и уже спокойнее добавил: – Для этого нужны доказательства его предательства.
– Он намеренно поставил под сомнение отречение почившего короля в мою пользу, – Ван Со смотрел на тринадцатого принца и по-прежнему улыбался, но теперь его улыбка как никогда напоминала волчий оскал, стерев все намёки на былое показное благодушие, а в голосе отчётливо лязгал металл. – Принимая во внимание тот факт, что у нас с ним одна мать, я лишу его не жизни, а только положения: звания генерала и всех титулов.
Он вновь оглядел притихших министров и припечатал, выделяя каждое слово для пущей убедительности:
– Если он когда-либо вернётся в Сонгак, то будет казнён.
Ван Со прекрасно видел, как в страхе перешёптывались министры (шутка ли – император ссылает собственного брата!), как побледнел вконец шокированный Бэк А, как озадаченно прикусил губу Чжи Мон и как не дрогнуло лицо восьмого принца.
Он всё это видел и понимал. Но решение было принято, и никто из здесь присутствующих не мог ни оспорить его, ни повлиять на железную волю императора. Пусть привыкают. Свой приговор он не изменит.
Чжон ему заплатит.
За всё.
Когда ему сообщили о болезни королевы-матери, вызванной известием об изгнании её любимого сына, Ван Со ощутил смутное удовлетворение. На нечто подобное он и рассчитывал и теперь направлялся в её покои, твёрдо зная, что будет делать и говорить.
Он ждал подобной возможности слишком долго, чтобы позволить кому-то помешать ему, и поэтому присутствие императрицы Хванбо возле постели больной вызвало лишь его раздражение.
По какому праву Ён Хва вообще здесь торчит? Лекарь сказал – не беспокоить? Вот пусть и не беспокоит! И его в том числе. Она здесь абсолютно не нужна. Она здесь чужеродна, как и любой другой человек, кроме него самого. Лишь он один может находиться подле его матушки!
По праву императора.
По праву сына.
– Я сам позабочусь о королеве-матери, – холодно процедил Ван Со. – Без моего позволения сюда никто не должен входить.
Его слова прозвучали как недвусмысленный приказ убраться вон.
Не глядя забрав из рук служанки полотенце, смоченное в прохладном травяном настое, он сел на край постели: