– Мне ничего не известно, – промямлил Ван Вон, прячась за заискивающей улыбкой.
Звездочёт прикрыл глаза и покачал головой.
Ой, дурак! Ну какой же непроходимый дурак!
Будь девятый принц хоть чуточку поумнее, он бы уже сообразил, что отпираться и отмалчиваться – не самая лучшая тактика, когда у императора так грозно сверкают глаза и раздуваются ноздри.
– Девушка по имени Чхэ Рён, что жила в его доме, прежде служила тебе? – продолжал свой допрос Кванджон, затягивая петлю на шее доигравшегося в политические интриги недалёкого брата. – Может быть, это не Ван Ук, а ты подослал её? Отравление почившего императора Хеджона, нашего старшего брата, и казнь семьи Ына по ложному обвинению задумал Ван Ук?
Чжи Мон покосился на Ван Вона, который настырно продолжал тупить, что, собственно, умел делать в совершенстве.
– Если за всем стоит не он, то остаешься только ты, – острый взгляд императора, который без ущерба для психики мог выносить лишь астроном, да и то не всегда, пригвоздил девятого принца к месту, словно копьё, и тот задёргался, наконец-то осознав, что ему светит в случае признания его виновным.
– Это был не я! – заверещал Ван Вон, переводя взгляд с императора на звездочёта и обратно. – Вы же знаете, я слишком глуп для этого!
Хоть раз правду сказал…
– Если продолжите отмалчиваться и юлить, – не выдержал этот детский сад Чжи Мон, – вы понесёте наказание за обман торговцев при продаже серебра! – Он выдержал эффектную паузу и уточнил: – Наказание кипящим маслом!
– Я делал только то, что мне говорили, – сломался Ван Вон, не понаслышке зная, как истошно и долго кричат преступники в котлах, где медленно закипает и пузырится кровью густое масло. Сам присутствовал на казнях, и не раз. – Это был… Ван Ук. Он планировал всё это с почившим королём Чонджоном.
Удар, а затем мерзкий скрежет разорвал напряжённую тишину тронного зала, и Чжи Мон, морщась, взглянул на императора.
Вид Кванджона был поистине страшен. Его руки тряслись от бешенства, а ногти скребли глянцевую поверхность стола. Угольно-чёрные глаза горели нездоровым блеском. Их взгляд пронзал Ван Вона насквозь, и астроному даже показалось странным, что тот не упал замертво, ну или хотя бы не обмочился в ужасе, что никого бы не удивило.
Вспышка ярости императора была вполне объяснима: одно дело подозревать, и совсем другое – получить подтверждение своим подозрениям в таких жутких преступлениях, для которых котёл с кипящим маслом сошел бы за милость.
Но главное – кто за всем этим стоял!
Глядя на то, как колотит императора, Чжи Мон всерьёз забеспокоился и хотел было открыть рот, но Кванджон вдруг заговорил сам, и заговорил так тихо, что могло показаться: гнев его испарился.
– В таком случае я спрошу кое-что ещё, – опасно севшим голосом прошипел он, улыбаясь так хищно, что Чжи Мон понял: кипящим маслом и бамбуковыми стеблями дело тут точно не обойдётся.
Потому что император избрал совершенно другое наказание. И начал вовсе не с девятого брата.
Вечером того же дня Чхве Чжи Мон стоял в маленьком внутреннем дворике Дамивона за спинами плачущих служанок и молился о том, чтобы сюда не пришла Хэ Су. Разумеется, рано или поздно она всё равно узнает, но лучше бы ей этого не видеть…
Он бы и сам предпочёл не присутствовать здесь, однако Кванджон рявкнул, чтобы Чжи Мон проследил за надлежащим исполнением его приказа, и астроному ничего не оставалось, как только закрывать глаза и отворачиваться от пыльной, пропитавшейся кровью циновки, в которой угадывалось девичье тело. Душераздирающие предсмертные крики и стоны давно уже стихли, а два дюжих стражника продолжали избивать преступницу, истово исполняя приговор.
Только бы не пришла! Только бы её задержала в купальнях У Хи, как договаривались!
Но стоило Чжи Мону подумать об этом, как во дворе появилась Хэ Су в сопровождении У Хи, на чьём лице застыл шок напополам с чувством вины.
Святые Небеса! Она всё-таки здесь!
Выдержит ли?
– Что случилось? – спросила Хэ Су у ближайшей к ней служанки, которая всхлипывала и пыталась зажмуриться, но, боясь окрика стражников, косилась на окровавленную циновку.
– Император пожелал, чтобы мы это видели, – сквозь слёзы выговорила она.
– Император? – ужаснулась придворная дама Хэ, хватая У Хи за руку в поисках опоры.
– Он сказал, что так будет с каждым, кто его предаст, – кивнула служанка, вздёргивая плечи при звуках очередного удара и заливаясь новым потоком слёз.
Хэ Су ахнула и выбежала вперёд, так что Чжи Мону пришлось встать у неё на пути, проклиная всё на свете: взбесившегося императора за стремление к публичному наказанию, стражников, что усердствовали до сих пор, хотя приговор уже минут десять как был приведён в исполнение, бестолковую У Хи, что не сумела задержать Хэ Су в Дамивоне.