Ван Со взял лицо Хэ Су в ладони, а его тело уже само прильнуло к ней. Чувствуя, как набирает силу неутолённое желание, он вдавливал её в стену, беспорядочно скользя руками по белому шёлку нижнего платья.
Ощутив мягкие губы, Ван Со со стоном приник к Хэ Су, глотая её имя…
…и понял, что она ему не отвечает.
Раньше Хэ Су мгновенно отзывалась на малейшее его прикосновение, как водная гладь – на призыв ветра: трепетно, радостно, легко… А сейчас принимала его ласки, никак не откликаясь, не поднимая рук, не открывая глаз. Её тело не реагировало на него, губы не улыбались, дыхание не вплеталось в его собственное…
Хэ Су стояла и терпела. Она всего лишь терпела его, подчиняясь его силе и власти.
Ван Со покачнулся, как от удара.
– Су, скажи, что мне сделать? – с отчаянием прошептал он, готовый на всё, что бы она ни попросила.
И обмер, услышав её надтреснутый голос:
– Вы император. Вы вольны делать, что хотите. Это ваше право.
Это касалось не только его государственных деяний и смертных приговоров, но и того, что он делал с ней сейчас. А Хэ Су оставалась безвольной и покорной. Не отталкивала его, но и не признавала. Не тянулась к нему, как прежде. Она уступала воле императора, который имел право поступать так, как ему заблагорассудится. С кем угодно. И с ней в том числе.
Хэ Су отказывалась принимать его как мужчину. Её мужчину.
Это было невыносимо. Просто невыносимо!
– Су, пожалуйста, не мучай меня так, – взмолился Ван Со, опускаясь перед Хэ Су на колени, обнимая её ослабевшими руками и пряча пылающее лицо в складках её одежды. – Поговори со мной! Скажи, чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы вы ушли.
– Что?
– Уходите, Ваше Величество. Оставьте меня, – Хэ Су наконец взглянула на него сухими, полными безразличия глазами. – Я боюсь вас.
Ван Со поднял на неё ошеломлённый взгляд, не веря тому, что слышит. Эти тихие слова швырнули его в тот вечер, когда он впервые поцеловал её на берегу озера Донджи. Но тогда Хэ Су сопротивлялась, вырывалась, плакала и кричала. Сейчас же она была мёртвой, неподвижной, и от этого ему стало ещё страшнее, а пустота тут же выхолодила всё внутри.
Тяжело дыша, Ван Со встал и отшатнулся.
В нём вновь вступили в борьбу два начала: светлое и тёмное, ангел и демон.
Первый буквально оттаскивал его от Су за шиворот, умоляя оставить её в покое, не брать её силой, не ломать хрупкий стебель: «Тебе не нужна её холодная покорность! Ты нуждаешься в любви, тепле и понимании. Уступи. Перетерпи. Дай ей время!»
А второй презрительно смеялся, оглушая Ван Со и толкая его обратно к Хэ Су. Он заставлял подойти к ней, схватить в охапку, овладеть ею, чтобы она, наконец, очнулась, чтобы вспомнила, что любит его, и вновь раскрылась ему навстречу душистым цветком… И тогда всё будет по-прежнему – утром Хэ Су проснётся в его объятиях и улыбнётся ему, как раньше. А если нет – он всё равно заявит на неё своё право.
«Ты – император! – настаивала тьма в душе Ван Со. – Хэ Су – твоя! Твоя женщина. Она принадлежит тебе! Так чего же ты ждёшь? Бери её!»
И, поддавшись этой тьме, Ван Со резко выдохнул, подхватил Хэ Су на руки и понёс к выходу, в свои покои. Но стоило только коснуться двери плечом, как ему вспомнилась та самая ночь, когда, обезумев от потерь, он творил с Хэ Су такое, за что утром казнил себя и проклинал свою несдержанность.
Он вновь увидел кровь у неё на губах, синяки и царапины на белоснежном теле – и ему стало так мерзко от самого себя, что он замер на месте, задохнувшись от ужаса. В ту ночь Хэ Су отвечала на его дикие ласки, заранее всё ему прощая. Что же будет с ней теперь, когда он возьмёт её силой? Когда она так обречённо послушна и бесчувственна? Когда её руки висят, губы сомкнуты, а глаза закрыты и сухи…
Как он может позволить себе такое?
Ван Со медленно развернулся, подошёл к расстеленному на полу футону, бережно положил Хэ Су на подушку, поправил волосы и укрыл её одеялом.
Его заботу, как и его отчаянный страстный порыв, Хэ Су принимала молча, не сказав ему ни слова, не пролив ни единой слезинки.
Если бы она протянула к нему руки, если бы назвала по имени, если бы сказала хоть одно слово!
Но Хэ Су всё так же молчала и смотрела в потолок.
Ему бы остаться с ней. Лечь рядом. Обнять и прижать к себе. Отогреть своим теплом…