Но когда он поднял голову, до него дошло, что кощунство для императора заключалось вовсе не в какой-то там книге.
Рот Кванджона подёргивался от ярости, глаза опасно сузились, искажённое гневом узкое лицо побелело, заставив Чжи Мона волноваться теперь уже о душевном состоянии императора, как он волновался утром о даме Хэ.
Нет, добром это всё не кончится, святые Небеса!
Отдышавшись, Кванджон огляделся, будто не понимая, где находится, ненадолго задержал взгляд на съёжившемся у его ног астрономе и, отвернувшись, устремился к лестнице, на краю которой задержался и бросил через плечо:
– Книга сегодня должна быть у меня.
Вздрогнув от грохота захлопнувшейся за императором входной двери, Чжи Мон наконец-то выдохнул и устало плюхнулся на пол пятой точкой.
Всё это точно не кончится добром, что, к своему глубочайшему сожалению, он знал наверняка.
***
Покои главной придворной дамы Дамивона пустовали со смерти Чхэ Рён, занимавшей их после Хэ Су. А до неё здесь жила наложница О.
Ван Со в который раз обходил уютные комнаты, прикасался к фарфоровой посуде, картинам на стенах и вышитым покрывалам, представляя, что их когда-то так же касалась её рука. Он закрывал глаза и видел, как вечером Хэ Су читает при свечах эти толстые книги о травах, пахнущие настоями и сборами, как задумчиво листает страницы и улыбается, обнаружив нечто интересное. А в этом чайнике она наверняка заваривала свой чудесный чай из хризантем или ромашек, недаром у него так пожелтел носик…
Вернув чайник на поднос, Ван Со в который раз оглянулся на закрытую дверь и разочарованно вздохнул.
Он ждал Хэ Су.
Возвратившись из башни звездочёта и вполне предсказуемо не обнаружив Су в её покоях во дворце, он бросился сюда, в Дамивон, и поклялся, что не уйдёт, пока не увидит даму Хэ. А заодно казнит всех, кто, отправившись на её поиски, вернётся ни с чем. И, произнося эту угрозу, он ни капли не кривил душой.
Время шло, за окнами смеркалось, а он всё так же измерял шагами комнаты, упрямо не желая покидать их, пока не дождётся Хэ Су. В коридоре слышались возня, нервный шёпот, стук дверей. Ван Со зло усмехнулся: пусть ищут, раз не могут уследить за одним-единственным человеком. Пусть ищут, иначе казнь Чхэ Рён покажется им лучшей из смертей…
Подумав так, Ван Со помрачнел и замер, невидяще глядя в окно.
Ему не хотелось думать, что Хэ Су может что-то сделать с собой после такого унизительного обвинения Ван Вона. Жалкий идиот! Да как он посмел! Ван Со гнал тревожные мысли и обещал себе, что разделается с девятым принцем, как только тот перестанет быть ему нужным.
Лишь бы Хэ Су нашлась!
И наложница О, и Чхэ Рён, обитавшие когда-то в этих скромных покоях, приняли смерть из-за мужчин, которых любили и которым принесли в жертву своё счастье, любовь и жизнь. Су Ён, преданно любившая его отца. Чхэ Рён, потерявшая себя из-за его брата… Неужели и Хэ Су настигнет проклятье этих светлых безобидных комнат Дамивона, что на деле являлись самой настоящей тюрьмой для верных женских сердец, умолкнувших по прихоти дворца?
Ван Со застонал сквозь зубы и ударил кулаком по оконной раме, вскользь отметив, как по высохшему дереву зазмеились трещины.
Такие же трещины покрывали и его душу. Но он и думать не хотел, что может лишиться Хэ Су. Что угодно, только не это! Он запрёт её в своих императорских покоях, прикуёт к себе цепями, заставит не отходить от себя ни на шаг.
Пусть ненавидит его, пусть молчит. Но лишь бы она нашлась! Лишь бы она была жива! Лишь бы осталась рядом!
Ван Со закрыл глаза и, сцепив руки за спиной, приготовился ждать столько, сколько потребуется. Поэтому едва не подпрыгнул, услышав за спиной тихое:
– Ваше Величество…
На пороге комнаты стоял первый министр, который с поклоном пропустил внутрь Хэ Су.
Нашлась! Жива!
Только присутствие постороннего удержало Ван Со от того, чтобы броситься к ней и заключить в объятия.
Он нетерпеливо ждал, пока министр откланяется и исчезнет в коридоре. И всё это время не сводил глаз с Хэ Су, смотревшей в пол. Её волосы были аккуратно уложены в простую причёску без украшений, а белые траурные одежды сменил ханбок, без вышивки, но зато цветной. В нём Хэ Су больше не походила на бесплотного призрака, и это вселило в душу Ван Со надежду.
Однако эта хрупкая надежда развеялась в прах, стоило им заговорить.
– Вы звали меня, Ваше Величество, – поклонилась ему Хэ Су, как только за министром закрылась дверь.
– Чжи Мон всё рассказал мне, – начал с главного Ван Со, старательно пряча на задворки сознания тревогу и сомнения. – Ты станешь императорской наложницей.