Когда в зале догорели свечи, Ван Со, пошатываясь, спустился с трона и нетвёрдым шагом направился к выходу. Он испытывал странное раздвоение: с одной стороны, он всё ясно и чётко воспринимал, а с другой – будто висел в густом болотном тумане, сером и непроглядном. Этот туман затянул влажной поволокой его глаза и заткнул мягкими лапами уши. И Ван Со плыл в нём сорванным с дерева листом, не в силах ни достичь цели, ни опуститься на крепкую, надёжную землю.
Его сердце рвалось к Хэ Су, он бессознательно пытался найти дорогу в её комнаты и сам себя оттаскивал от нужного поворота в коридоре, понимая, что в таком виде не вызовет у неё ничего, кроме отвращения.
Поплутав по лабиринтам дворца, придерживаясь за стены, Ван Со наконец-то оказался возле своих покоев. Сколько он бродил по пустым коридорам, ему было неизвестно, но теперь у него дико раскалывалась голова, дрожали руки и хотелось одного: напиться чистой воды, что всегда стояла в кувшине у его кровати, и рухнуть в постель. На краю ускользающего в пьяный дурман сознания теплилась надежда, что хотя бы сегодня ему не будут сниться кошмары, что и они утонут и растворятся в этом мареве, застилавшем его взор и рассудок.
Войдя в свою комнату, Ван Со закашлялся, поискал глазами столик с кувшином – и вдруг увидел Хэ Су. Она сидела на постели в белоснежном ночном одеянии, а лицо её скрывала маска – та самая маска невесты, что была на ней в ночь изгнания духов, которую они провели вместе, гуляя по рыночной площади. Очертания женской фигуры расплывались в проклятом тумане, но маска была яркой и призывала его, манила к себе, обещая прощение и любовь.
– Хэ Су! – воскликнул Ван Со и покачнулся, стараясь удержаться на неверных ногах. – Ты больше не сердишься?
Он бросился к ней, рывком поднял с постели и прижал к себе, не помня себя от радости. Его накрыла волна облегчения и жгучего желания изголодавшегося мужчины. Одной рукой стискивая тонкую талию, другой он приподнял маску, всего на чуть-чуть, и, закрыв глаза, склонился к губам, зовущим, манящим, молчавшим…
Но когда Ван Со почти коснулся их, влажно блестевших из-под края маски, то вдруг ощутил, что задыхается, а в следующее мгновение в его помрачённый вином разум просочился едкий аромат пионов.
Ён Хва!
Одним резким движением сдёрнув маску, Ван Со увидел перед собой императрицу. Грубо оттолкнув её от себя, он стиснул зубы, стараясь справиться с приступом дурноты, гадливости и презрения к самому себе.
Как он мог перепутать её с Хэ Су? Почему не почувствовал, не понял сразу?
– Я уже говорил тебе знать своё место! – процедил он, с ненавистью глядя в лицо жены.
Но Ён Хва, быстро справившись с шоком и унижением, шагнула к нему и улыбнулась, пряча за насмешкой уязвлённое самолюбие и попранную гордость:
– Вас ввела в заблуждение обычная маска.
– Уйди, – бросил Ван Со, отворачиваясь.
Ему было противно от собственной глупости и от этой нелепой ситуации, в которой он, одурманенный алкоголем, так легко позволил себя одурачить.
А в груди скреблась и скулила жалость к себе: это не Хэ Су. Не она. Хэ Су не простила его.
Как же он мог так обмануться?
Маска! Во всём виновата маска!
И Ён Хва, будь она проклята! Скорее бы она убралась отсюда и оставила его одного.
Однако супруга и не думала покидать его. Наоборот, она всё ближе подходила к нему, шаг за шагом обволакивая его своим вязким голосом и запахом ненавистных пионов.
– Вы велели мне довольствоваться титулом императрицы, – вкрадчиво говорила Ён Хва. – Но вы кое о чём забыли, – она выдержала многозначительную паузу, дождавшись, пока Ван Со обратит на неё непонимающий взгляд. – Ваше Величество, мы вместе должны думать о будущем Корё. И, чтобы защитить трон, я должна родить наследника.
Последние её слова прозвучали неприкрытой угрозой. А Ён Хва всё наступала и, глядя ему прямо в глаза, давила на него:
– Нам обоим нужен сын как продолжение рода.
Ван Со никак не мог избавиться от ощущения, что смотрит в глаза вставшей в стойку кобре, которая собирается напасть, и едва не отпрянул, когда императрица прильнула к нему, положив голову на плечо: он почти ожидал почувствовать на своей шее укус.
Но Ён Хва просто стояла и ждала его реакции.
Его тошнило от её близости, горло раздирало разочарование и дико хотелось пить. Но, несмотря на опьянение, мозг продолжал работать с поразительной ясностью. Ну разумеется! Она заполучила власть. Приблизила клан Хванбо к трону, вознеся свою некогда опальную семью над остальными влиятельными кланами. Укрепила позиции родного братца Ван Ука при дворе. Теперь им понадобился наследник, чтобы окончательно утвердиться во власти и когда-нибудь увидеть своего отпрыска на троне Корё. А сама Ён Хва смогла бы однажды называться не просто императрицей, а матерью нового правителя.