Ван Со невольно восхитился неуёмной жаждой власти своей жены, и тут вдруг у него в голове появилась идея. Нет, не просто появилась – она сверкнула лезвием меча, разорвав пелену тумана и мигом очистив разум.
Ах, так… Тебе нужен наследник? Сын?
Что ж, тогда это будет сделка.
– А если я прикажу тебе отвернуться от семьи, – абсолютно трезвым голосом медленно проговорил Ван Со. – Ты сделаешь это? Сможешь отказаться от семьи и брата? Тогда наш с тобой сын станет следующим императором Корё.
Он смотрел в расширившиеся от потрясения глаза императрицы, а в его ушах звучали два до боли знакомых голоса.
«Что ты творишь? – ужасался посланник Небес, до сих пор пытавшийся сохранить свет в его душе. – Ты предаёшь Хэ Су, ты попираешь вашу любовь. Пути назад не будет! Она больше никогда не вернётся к тебе!»
«Хэ Су уже предала тебя! – возражала тьма, окутывающая душу Ван Со ледяным плащом, который гасил мятущееся пламя и дарил странное полумёртвое успокоение. – Она сама оттолкнула тебя, поэтому ты ни в чём не виноват перед ней. Ты – император! Забыл? Ты должен думать о стране и династии, которой нужен наследник. К тому же, это твой шанс покончить с Уком, лишив его поддержки правящей семьи. Это твоя возможность усмирить алчность клана Хванбо. Это твоя месть! Всем! Всем им, кто возомнил, что может манипулировать тобой!»
Голоса разрывали сознание на части, но дни метаний ушли. Свет померк в душе императора ещё тогда, когда Хэ Су отринула его. И теперь настало время тьмы.
Ван Со улыбнулся зловещей улыбкой, от которой Ён Хва ахнула и отшатнулась:
– Подумай, – искушал он её, открыто издеваясь, – ты будешь императрицей и матерью следующего императора Корё.
Эта улыбка не сходила с его лица, даже когда Ён Хва оставила его, удалившись в свои покои под гнётом судьбоносного выбора. Ван Со смотрел ей вслед и кривился в мстительном оскале. Он не сомневался: императрица Хванбо не сможет устоять.
И тогда с Ван Уком будет покончено.
***
А пока его самого продолжал пожирать тронный зал.
Именно здесь спустя несколько дней Ван Со потерял Бэк А.
Если бы он только мог предположить, чем всё закончится, чем обернётся для его брата и для него самого эта попытка примирения с Хупэкче, то… он поступил бы точно так же ради того, чтобы защитить тринадцатого принца и спасти его от гибели.
Если бы он только мог предвидеть, что, оставшись в живых, Бэк А лишится солнца в душе и музыки в сердце, что для него будет равносильно смерти, то даже тогда Ван Со принял бы то же самое решение, поскольку оно было единственно верным.
Но цена…
Провинция Хупэкче уже много лет тлела в глухом пламени неповиновения, грозя вспыхнуть неукротимым пожаром от одной только искры. Время от времени эти искры сверкали, но их быстро и жестоко гасили правители Корё. Однако подобные меры не решали проблему в целом и не несли мир на эту неспокойную землю.
Ещё во времена правления первого императора Корё Хупэкче попала в самый центр ожесточённой борьбы за власть. Эта непокорная страна сопротивлялась долго и упорно, но пала перед войском Тхэджо Ван Гона и стала провинцией Корё. В тяжёлые годы междоусобиц и засухи народ Хупэкче бедствовал, люди умирали от голода и болезней, многие из них стали рабами.
И мало кто знал, что королевская династия Хупэкче не оборвалась.
Да, в борьбе за создание единого государства Тхэджо убил правителя Хупэкче и всю королевскую семью, однако их дочери, последней принцессе этой павшей страны, удалось спастись. У Хи – а это была именно она – долгие годы скрывалась в Сонгаке, в доме кисэн, притворяясь простой танцовщицей.
И её всем сердцем любил тринадцатый принц.
В душе У Хи не угасала жажда мести за свою семью, за свой народ. Попытки покушения на Тхэджо окончились ничем: не помогли ни верные люди в Сонгаке, ни отчаянная решимость принцессы, ни её готовность пожертвовать собой. Однако У Хи не сдавалась. Скрывшись на время в родных землях, она не теряла надежды вызволить свой народ из цепей рабства и нищеты.
Когда на трон взошёл Чонджон Ван Ё, тайна последней принцессы поглощённого государства была раскрыта, но вернувшаяся в Сонгак У Хи пошла на сделку с правителем Корё. В обмен на сведения о строительстве нового дворца, которые через неё получал Чонджон, У Хи просила его позволить народу Хупэкче занять южные территории и три года возделывать землю без уплаты налогов, а также даровать свободу насильно взятым в рабство, восстановить их прежний статус и позволить им строить дома и обрабатывать землю.