Кванджон действовал быстро, непредсказуемо и жёстко, уничтожая любое сопротивление его решениям на корню и щедро поощряя тех, кто поддерживал его. Но никогда не переступал рамки холодного расположения, давая тем самым понять, что никому не удастся войти в доверие императора настолько, чтобы манипулировать им.
Чхве Чжи Мон со своего привычного места, которое за годы службы протёр до белёсых пятен на полу, следил за собравшимися в зале и невольно изумлялся тому, как сильно за последнее время изменилось отношение придворных и наместников провинций к императору. Они признали его силу, дальновидность и справедливость решений. Никто не осмеливался перечить его воле, и даже наместник Кан, желавший когда-то извести четвёртого принца, чтобы извлечь из этого выгоду и милости почившей императрицы Ю, взирал на своего бывшего заложника с подобострастием и искренним уважением.
Временное политическое затишье в Корё было непривычным и тем более удивительным. Кто-кто, а Чжи Мон уж точно помнил все взлёты и падения кланов, все интриги и заговоры, удавшиеся и задушенные в зародыше. Однако с воцарением Кванджона государство начало медленно и неотвратимо меняться, набирая силу, влияние и мощь.
Борьба за власть и трон велась всегда. Но только после вмешательства Ван Со она стала ожесточённой и бескомпромиссной. И, несмотря на жертвы, всё было не зря – Чжи Мон знал это наверняка. Не напрасны были потери, и не просто так над Сонгаком в полную силу сияла звезда Императора – символ расцвета Корё.
В такие редкие минуты астроном позволял себе расслабиться и не думать о цене, которую пришлось за это заплатить причастным, и ему в том числе.
Однако расплата настигла не всех. И в данный момент возмездие неуклонно приближалось к восьмому принцу, который как раз входил в тронный зал.
Когда Чжи Мон взглянул в надменное лицо Ван Ука, в глазах которого пряталась уже привычная усмешка мнимого превосходства, им овладели не очень благородные чувства, хотя он и поклонился приблизившемуся к трону принцу с подобающим почтением. А в голове его мелькнул отрывок стихотворения Цюй Юаня, которое почти стёрлось из его памяти, но очень верно описывало восьмого принца.
Бездарные всегда к коварству склонны,
Они скрывают чёрные дела,
Всегда идут окольными путями,
Увёртливость – единый их закон!{?}[Отрывок из поэмы «Лисао» (пер. А. Ахматовой).]
Тем временем Ван Ук поприветствовал Кванджона, взиравшего на него с высоты трона с полным отсутствием эмоций на лице. Но Чжи Мон чувствовал, как напряжены нервы императора и как искусно тот скрывает хищное предвкушение долгожданной мести, которая вот-вот свершится.
Не укрылась от проницательного взгляда звездочёта и хитрая насмешка в шакальих глазах наместника Кана, и явное беспокойство девятого принца.
Осталось чуть-чуть.
– Для предстоящей охоты позвольте подарить вам сокола, Ваше Величество, – торжественно изрёк Ван Ук, за спиной которого слуга держал большую клетку, покрытую дорогим золотым шёлком.
– Я очень люблю соколиную охоту, – благосклонно улыбнулся Кванджон, жестом призывая слугу с подарком приблизиться.
Однако от его улыбки астроному стало плохо, и он невольно порадовался тому, что не стоит на месте восьмого принца и император отвечает не ему.
Чжи Мон знал, что Ук, как ни старался, не мог уяснить себе целей Кванджона, хотя и понимал, что тот неспроста изучает по управлению государством. И, разумеется, чтобы выиграть время, хотел отвлечь Его Величество от этого подозрительного чтения, подарив охотничьего сокола.
Вот только Ван Ук не учёл, что Кванджон был на две головы дальновиднее и, что греха таить, коварнее его, и Ван Вон, на которого самонадеянно полагался восьмой принц, теперь действует не на его стороне.
– Это проявление братской любви! – тут же воскликнул девятый принц, словно мысли о нём звездочёта подтолкнули его произнести напыщенную и свойственную его глупости речь. – Говорят, что она является основой добродетели. Братья – это лучшее, что есть в нашей жизни. Когда в императорской семье мир и согласие, в государстве царит гармония.
Чжи Мон едва не скривился от этого льстивого пафоса, удивляясь тому, как удаётся правителю так искренне улыбаться девятому брату. Ведь Кванджону, как и астроному, уже было известно, что в дополнение к своим прежним преступлениям именно Ван Вон предложил Ван Уку лишить императора последнего близкого ему человека, оставив его в полном одиночестве. Именно с подачи девятого принца, заручившись поддержкой министров и глав влиятельных семей, Ван Ук потребовал, чтобы Бэк А возглавил подавление восстания в Хупэкче, и таким подлым образом убрал тринадцатого принца из дворца с помощью У Хи.