От этой мысли ему становилось не по себе, и он лихорадочно искал выход, но всё, что приходило на ум, не срабатывало: Кванджон не реагировал.
Гнетущая тишина и пустота тронного зала действовали на нервы ничуть не меньше самого императора, и Чжи Мон понуро разглядывал доски пола у себя под ногами.
Он ошибся. Опять ошибся. И на этот раз даже не корил себя: столько их уже было, этих ошибок, особенно если речь шла о Ван Со, который не вписывался ни в одну стандартную схему!
Разумеется, Чжи Мон предвидел, что императору будет тяжело отпустить даму Хэ, что потребуется какое-то время, чтобы её присутствие во дворце забылось и Кванджон возвратился к нормальной жизни. Однако тот вновь вышел за рамки ожиданий и прогнозов астронома. Он не просто изводился, лишившись Хэ Су, – он сломался, как может сломаться только сильный, несгибаемый человек: в самой своей сердцевине, окончательно, непоправимо.
Кванджон умирал на глазах.
Привычно перебирая в памяти события прошлого, цепочка которых привела к такому мрачному исходу, Чжи Мон признавался себе, что допустил катастрофический просчёт. Он полагал, что император отстрадает и рано или поздно придёт в себя. Однако всё обернулось не так.
Всё пошло наперекосяк в тот самый день, когда звездочёт, проводив паланкин придворной дамы (хотя уже не придворной дамы, а просто госпожи Хэ), пришёл в тронный зал и сообщил Кванджону о том, что она покинула дворец.
Услышав это, император посмотрел на него каким-то беспомощным, детским взглядом и, издав короткий жалобный не то стон, не то крик, рухнул с трона.
Вот когда Чжи Мон по-настоящему испугался! Даже в какой-то момент подумал, что сердце Кванджона остановилось. Но правителя перенесли в его покои, послали за лекарем, и астроном, нащупав слабый, нитевидный пульс, позволил себе выдохнуть.
Как оказалось, рано.
Борьба за жизнь императора шла двое суток. Чжи Мон откровенно психовал, глядя на ничтожные потуги придворного врачевателя исцелить умирающего при помощи трав и благовоний. В конце концов отослав эту бестолочь в храм возносить молитвы Небесам, что было в любом случае полезнее всего творимого им мракобесия, звездочёт взялся за дело сам, сетуя, что не может применить ни нормальной капельницы, ни действенных препаратов, в которых он хоть как-то разбирался. Вливая в Кванджона имевшиеся в его распоряжении растворы порошков и питательные отвары, Чжи Мон коротал возле его постели дни и ночи, уповая на молодость и крепкий организм своего подопечного.
Но он кое-что не учёл.
Чем сильнее человек, тем страшнее он ломается, когда наступает предел его выдержки. А Кванджон в довершение всего этого просто не хотел возвращаться к жизни. В нём угасло само желание жить, дышать, принимать пищу и воду.
И Чжи Мон говорил с ним. Говорил постоянно, обращаясь к лежавшему перед ним без сознания подобию прежнего неукротимого воина, сурового правителя. Он рассказывал ему о великих битвах прошлого, о могучих государствах древности, о величии Корё, которое засияет, как только император вернётся на трон. Он рисовал ему прекрасное будущее страны, что вырастет на нынешней благодатной почве, описывал её южные земли, прогрессивные и процветающие.
На третьи сутки, перед рассветом, Кванджон открыл глаза, заставив звездочёта поперхнуться от неожиданности на середине рассказа о лодках, которые однажды смогут плыть по морям под водой, как огромные диковинные рыбы.
– Ваше Величество! – радостно склонился к нему Чжи Мон. – Как вы себя чувствуете?
На что император просто отвернулся, не удостоив его ответом. Но его молчание уже не было тем жутким эхом тишины, что омывала неуловимую грань между мирами живых и мёртвых.
– Ваше Величество, – не унимался воспрянувший духом звездочёт, – вам что-нибудь нужно? Вы хотите пить?
Он потянулся за ещё тёплым травяным чаем, но Кванджон прошептал:
– Оставь…
– Тогда, быть может, вы хотите чего-то иного?
– Не хочу, – император уставился в потолок. – Я ничего не хочу.
Как же он сейчас напоминал своего отца незадолго до ухода! Однако Кванджону было ещё слишком рано, и Чжи Мон не намерен был так просто сдаться.
Теперь уж точно нет!
– Ваше Величество, – вновь заговорил он преувеличенно бодрым тоном, протягивая императору чашу с чаем, в который был щедро подмешан качественный натуральный энергетик, – вам стоит выпить этот укрепляющий напиток, а утром принесут свежий рисовый отвар для восполнения ваших сил. Хвала Небесам, вы очнулись, и теперь дело пойдёт на лад!