Это не цель и не смысл служения проводника. Это его суть.
Но теперь Чхве Чжи Мон знал, что на самом деле всё не так.
Он с ужасом понял это ещё тогда, в високосном девятьсот четвёртом, выхаживая генерала Ван Гона, который как-то сразу пробрался в его сердце и занял там место друга и брата, которого у Чжи Мона никогда не было. И вот вдруг – появился. А за ним появились принцы – его друзья, его подопечные, его дети, его… надежда.
На что? Чжи Мон не смог бы ответить. Он просто полюбил их. И продолжал любить всем сердцем, которому уже давно положено было стыть под бронёй безразличия.
Миновали десятилетия. Пролились реки крови. Отрыдали растерзанные души. Завершилась миссия. И Чжи Мон вернулся в своё вожделенное всегда, о котором малодушно грезил едва ли не с первых дней пребывания в Корё.
Он получил передышку между миссиями. Стандартная процедура для восстановления, осознания, смены мыслей и чувств. Обычно он без усилий отходил от прежнего задания, эпохи, её устоев и переключался на раз, с лёгкостью отпуская людей, с которыми соприкасался, и пережитые события. Но, если быть честным перед самим собой, настолько кровавой и невыносимо тяжёлой миссии ему ещё не доводилось выполнять. Не приходилось провожать в другой мир так много людей, что стали ему дороги.
Ясно, что курортных миссий попросту не бывает: иначе зачем там тогда проводник? Но чтобы всё было жёстко и выматывающе до такой степени! Подобного с Чжи Моном не случалось ни разу за все века. И он продолжал собирать ошмётки души, склеивая их самообманом и самовнушением.
Однако время шло, а безмятежность не возвращалась. Почему-то его душа склеивалась обратно отвратительно, нехотя, вообще никак. И в своей спокойной бесконечности Чхве Чжи Мон больше не находил себе места.
Ему было неуютно в вечности. Он устал от неё. И временами едва ли не с тоской начинал думать о том, что его жизнь никогда не кончится и всё пережитое он будет помнить всегда – во всех деталях и малейших нюансах ощущений, которых он не пожелал бы и врагу.
Но причина была не только и не столько в этом.
Его изводило непонятное чувство. Что-то странное, брошенное, сиротливо взывающее к нему из глубины души. Это что-то скреблось, свербело внутри, не давая ему покоя. Какая-то неопределимая фантасмагория эмоций, из которой Чжи Мон мог вычленить и понять лишь отдельные нити. Здесь таилась и глубокая привязанность, и неприятие, и сочувствие, и осуждение, и страх, и сожаление, и зависть… Всего по чуть-чуть.
Это запутанное и сложное чувство мучило его, звало и упрекало, молило и проклинало. И погасить его в себе Чжи Мон не мог, как ни старался.
Имя этому непонятному чувству было – Ван Со.
***
Чжи Мон не выдержал и десяти лет по тому исчислению, к которому привык в последней миссии и где оставил Кванджона. Он до сих пор отсчитывал время эпохи Корё и по инерции жил им даже в своём благословенном безвременье.
Он больше не был там нужен. И всё равно его невыносимо тянуло назад. Тянуло к императору, кого он, ближайший советник и придворный звездочёт, оставил справляться со всеми трудностями без чьей-либо помощи и поддержки, кого обрёк на долгие годы одиночества и тоски.
Решение вернуться не было спонтанным. Оно зрело, как поздние предзимние плоды – долго, постепенно и неотвратимо. И наконец сформировалось окончательно.
Чжи Мон чувствовал себя так, словно протянул руку к висевшему на ветке яблоку, покрывшемуся изморозью, которое вот-вот готово было сорваться в его ладонь.
Свободные перемещения проводников между эпохами и временными петлями не приветствовались, но и не возбранялись, тем более для таких асов, каким был Чжи Мон. Главное – не нарушать естественный ход событий, если ты не на задании, и не делать ничего, что могло бы повлечь за собой необратимые последствия. А это в его планы и не входило.
Цель его была иной.
Ему не было нужды ждать очередное солнечное затмение. Слияние небесных тел являлось всего лишь самой простой, но далеко не единственной возможностью перемещения. Существовали десятки способов. Другое дело, что каждый из них таил свои трудности, требовал особых умений и далеко не всегда был безболезненным и безопасным.