Контрастный душ привёл его в подобие благостного расположения духа, а приветливо пофыркивающая кофеварка и вовсе примирила с несовершенствами этого мира. И времени, кстати. Пусть ни то, ни другое выбирать Чжи Мон не мог. Хотя что сожалеть впустую. Нужно сосредоточиться на главном.
Взбодрившись всеми доступными ему способами и проснувшись окончательно, он сунул пустую кофейную кружку в посудомоечную машину и прошёл в сумрачную комнату без окон, служившую ему кабинетом. Там он сел за стол, но ноутбук включать не стал, а вместо этого уткнулся лбом в сцепленные в замок ладони и задумался.
Всё было готово.
Наконец, все нити были собраны в узел, который он крепко держал в руках.
Оставалось сделать последний шаг. И он намеревался осуществить это сегодня.
Чжи Мон с силой потёр виски и уставился в стену. Но вместо фактурной штукатурки молочно-серого цвета видел перед собой лицо умирающего четвёртого правителя Корё Кванджона в тот самый миг, когда его обвиняющий взгляд говорил: «Ты мне должен!»
Да, Чжи Мон был должен ему. И Хэ Су. Должен за то, что соединил их. И разлучил, оставив кровоточащие раны у обоих без возможности исцеления. Сплёл цепь событий, что неизбежно привели к трагической развязке, которой предшествовала не менее трагическая жизнь. Он сделал всё, что мог и обязан был сделать, а также то, что не мог и не обязан.
Он был хорошим проводником и преданно исполнял волю Небес, невзирая на последствия, которые прекрасно понимал.
«Стоило оно того? Ответь не мне – себе самому. Стоила она всего этого, твоя слепая вера?» – отчетливо прозвучал в комнате вопрос Кванджона, так и оставшийся без ответа, и Чжи Мон тяжело вздохнул.
Император был прав. Прав во всём, ошибаясь в единственном: это была не вера, а знание. Разница – астрономическая.
Чжи Мон всегда всё знал, знал наперёд. И поэтому теперь ему было несколько странно ощущать собственную слепоту, которая заставляла его чувствовать себя уязвимым, но при этом наполняла его той самой верой, о которой говорил Кванджон.
Не было одного – сомнений.
«Ты должен нам, слышишь?» – напомнил ему суровый тихий голос, и Чжи Мон кивнул, соглашаясь.
Он до сих пор не мог прийти в себя с того самого момента, когда осознал, какой непостижимой силы может быть любовь, когда коснулся её и обжёгся, да так сильно, что душу до сих пор саднило.
Истинная любовь способна идти наперекор воле Небес, но она же и требует жертв. Всегда, во все времена, в каждом из миров. А любовь настолько великой силы требует великих жертв. Это немыслимая боль, потери и смерть, через которые пришлось пройти Ван Со и Хэ Су. И во многом по его, Чжи Мона, вине.
Алые сердца Корё, лунные влюблённые, они и в самом деле были как Солнце и Луна, которые пересекаются в затмении на короткий миг, но не могут быть вместе. И всё же он им завидовал. Святые Небеса, как же он завидовал! И отдал бы многое за возможность почувствовать такую любовь, что наполняет своим светом все измерения, что расцветает вопреки воле Небес и пытается противостоять Судьбе.
Но поскольку ему не дано было ощутить подобное, он сделает единственное, что от него зависит.
Решение Чжи Мона сформировалось окончательно в тот момент, когда он отпустил руку Кванджона, там, в далёком девятьсот семьдесят пятом. Когда убедился в том, что император не оставил мысли найти Хэ Су и будет скитаться по мирам, пока не отыщет её или не превратится в звёздную пыль.
Но ему нужно было помочь.
И Чжи Мон пообещал.
Что он там когда-то говорил Ван Со об отсутствии выбора? Его очередная ложь. Выбор есть всегда, однако зачастую он скрыт от слабых человеческих душ, ведь Небеса тем самым облегчают людям существование, проявляя милосердие, которое смертные принимают за диктат. Или судьбу, что по сути одно и то же.
И у него был выбор. У вечного сверхсущества в телесной оболочке, призванного служить Небесам, отнимая этот выбор у людей, принуждая их слепо верить в неизбежность и неотвратимость предначертанного.
Жалкая роль. Ведь грош цена бессмертию, если на обочине твоего бесконечного пути остаются растерзанные жизни твоих любимых и близких людей. Каков смысл твоего нетленного существования, если за тобой повсюду, куда бы ты ни направлялся, следуют призраки тех, кто был тебе дорог, но мимо кого ты прошёл, повинуясь не зову сердца, но велению свыше?
А сердце всё помнит. И истекает кровью.
Вот тогда и приходит в голову мысль о выборе. Другое дело, что нужно ясно понимать: выбор – это товар. И за него, как за пачку чая в супермаркете, придётся заплатить.