Но Чжи Мон больше не сомневался. Он попробует, чего бы это ему ни стоило. Хотя он и так уже заплатил непомерную цену за возможность помочь Ван Со и Хэ Су встретиться. Такую цену, которую мог осмыслить разве что проводник.
Осмыслить – и ужаснуться.
Он должен был помочь Ван Со. Должен. Чтобы искупить свою вину перед ним.
Слишком долго колебались весы. Последние предсмертные слова императора: «Помоги мне…» стали тем самым пёрышком, что, упав на чашу весов, окончательно определило выбор Чжи Мона.
Будильник, погребённый под пижамой в соседней комнате, обиженно хрюкнул и залился омерзительным звоном, который был призван поднять и мёртвого.
Чжи Мон вздрогнул и, немного помедлив, поднялся со стула.
Сборы заняли несколько минут.
Взглянув на себя в зеркало напоследок, Чжи Мон пригладил уложенные назад короткие волосы и расстегнул верхнюю пуговицу ворота серой льняной рубашки, который вдруг начал его душить, хотя рубашка была даже чуть великовата. Он так привык к просторным ханбокам Корё из натуральных тканей, что никак не мог заново приспособиться к облегающей одежде современности, особенно к обилию пуговиц и молниям. А! Ещё к джинсам, будь они неладны.
Поначалу ему до ужаса хотелось метнуться на пару столетий назад и оторвать руки Джадсону{?}[Джадсон – Уиткомб Лео Джадсон (1843–1909), американский инженер-изобретатель, создавший застёжку-молнию.], особенно когда застёжка на джинсах или куртке не поддавалась, а борода то и дело попадала в молнию. Потом Чжи Мон приноровился, руки вспомнили привычные движения, но бороду с усами он всё-таки решил сбрить от греха подальше. Украсило его это или нет, он пока ещё не определился.
Сдёрнув с крючка в коридоре спортивную сумку, он зачем-то вернулся к зеркалу и машинально прихватил с полки, заваленной всякой ерундой, синий носовой платок в белый горошек и очки без диоптрий. Эти очки были дурацкой круглой формы, но, несмотря на модную цветную оправу, придавали Чжи Мону солидность и даже какую-то академичность, которая ему сегодня была более чем необходима.
Дверной замок щёлкнул с дружелюбным металлическим звуком, по которому, в отличие от истерики будильника, Чжи Мон как-то странно скучал. Вот так всегда. Возвращаясь из миссии, он ещё долго барахтался где-то между, тоскуя по одним вещам и радуясь, что оставил другие. Это было как-то… Как-то очень по-человечески, что ли.
Он ещё немного постоял у двери, теребя в руках ключи от машины.
Ну всё. Дольше медлить нельзя.
Созревшее яблоко, чьи восковые бока румянцем проступали сквозь тонкое кружево инея, качнулось на ветке в последний раз и упало в его раскрытую ладонь. Чжи Мон ощутил его так явно, что с недоумением взглянул на руку, а потом решительно толкнул дверь, выходя из квартиры.
========== Часть II. И не было тысячи лет – 2. Хэ Су. Исповедь ==========
Комментарий к Часть II. И не было тысячи лет – 2. Хэ Су. Исповедь
Иллюстрация к главе: https://disk.yandex.ru/i/8QhD1VuBwxpQlg.
Автор – Проигравший спор ♡
Настроение: IU – Love Poem
Однажды к нам гость
из далёких прибыл краёв
И передал мне
привезённое им письмо.
В начале письма –
как тоскует по мне давно,
И далее всё –
как мы долго в разлуке с ним.
Письмо положила
в рукав и ношу с собой.
Три года прошло,
а не стёрлись эти слова…{?}[Отрывок из семнадцатого стихотворения, входящего в сборник китайской классической поэзии I–II вв. «Девятнадцать древних стихотворений» (пер. Л. Эйдлина).]
Девятнадцать древних стихотворений,
17-е стихотворение
Несмотря на то, что в торговом центре «Лотте»{?}[«Лотте» (Lotte Group) – крупный южнокорейский конгломерат, объединяющий компании в различных отраслях экономики, в том числе: производстве пищевых продуктов, розничной торговле, туризме и строительстве, а также финансовом секторе.] Чжи Мон бывал уже не раз и лично курировал организацию выставки, он всё-таки умудрился заблудиться.
Видимо, поднимаясь на лифте с подземной парковки, в задумчивости нажал не на ту кнопку, иначе как объяснить то, что он вдруг очнулся вовсе не там, где надо, и долго плутал по коридорам, пытаясь определить, как попасть на четвёртый этаж. Почему-то ему и в голову не пришло попросить помощи у проходящих мимо людей, охраны или хотя бы просто взглянуть на указатели.
Ну как так?
Он никогда не страдал топографическим кретинизмом и не топографическим тоже, а вот надо же – острый его приступ случился именно тогда, когда опаздывать было крайне нежелательно.